Давай поспорим? (СИ)

— Чай? Кофе? — предлагает Марина; в голове никак не могу ее по имени и отчеству называть, она старше меня на одиннадцать лет, разница такая же, как у меня с Настей.

— Чай, с сахаром, если можно.

— Конечно, — и отворачивается от меня, чтобы достать чашки, пакетики и положить в вазочку печенье — курабье, которое я терпеть не могу. Оно жутко крошится, а варенье в центре пристает к зубам.

Кухня такая же маленькая, как и все в этой квартире. Старый кухонный гарнитур. Одну ручку у дверцы уже заменили на похожую, и если не приглядываться, то она ничем не отличается от других.

— Может помочь?

— Спасибо, я уже справилась, — подарила мне улыбку. Настя улыбается так же.

На стол она ставит две одинаковые чашки — из сервиза, такой же есть у матери, и вазу с ненавистным мне печеньем.

— Роман, я так понимаю, что вы поссорились с моей дочерью, — начинает не совсем приятный для нее разговор.

— Это так. Но к вам я пришел не поэтому поводу.

— А по какому?

Я встаю из-за стола и отхожу к окну, хотя отходить то и некуда, там всего один метр от стола до окна. Но я делаю этот шаг, чтобы дать себе силы все сказать. Да, готовился, строил свою речь, но в действительности, все сложнее.

— Марина, — без отчества обращаюсь, — я знаю про операцию и знаю, что вы продали эту квартиру, чтобы ее оплатить.

— Да, все верно, но это не такая уж и тайна.

— Вы в курсе, как эта квартира дорога Насте?

— Она дорога и мне. Я в этой квартире прожила большую часть своей жизни, была счастлива с мужем.

— Тот вечер, когда Настя приехала ко мне, я встретил ее в слезах. Она больше не чувствовала, что у нее есть дом. Для нее это очень важным оказалось.

— Вы меня в чем-то обвиняете?

Да, бл*ть.

— Операция, которую вам будут делать в Германии, вполне удачно выполняют в Москве. Также есть центр в Питере, если постараться, то можно еще и квоту выбить. Вам об этом сказал ваш лечащий врач?

Все это время я стою у окна, не в силах посмотреть на Марину.