Дар чародея

– Но зачем Верескова помогает ему в этом? Все-таки ее ревность ко мне беспочвенна, вы же объяснили ей, Никита, что мы с вами друзья, ведь так?

– Э… – замялся молодой человек, и она настороженно вскинула на него глаза.

– Я чего-то еще не знаю?

– Да, – выдохнул граф и опустил яркие глаза вниз, смутившись. Он начал нервно теребить агатовую запонку на рукаве своего зеленого сюртука и, только через минуту вновь вперив в нее пронзительный взгляд, тихо сказал: – Вы нравитесь мне, Надюша. Вы привлекли мое внимание сразу же, едва я увидел вас там, в парадной, с перепачканными руками.

– Но вы мой друг, Никита, я могу относиться к вам только как к другу.

– Не думаю, что нам возможно быть друзьями, Надюша, ибо вы вызываете во мне явно не дружественные желания, прелестница, – он быстро приблизился к ней и склонился к ее лицу.

– Люблю я вас, – проворковал он, как будто пытаясь заворожить ее своим пронзительным поглощающим взором. – Потому я не могу допустить, чтобы вам причинили вред.

Его рука уже опустилась на ее спину, приподнимая девушку к своей груди, а губы почти приникли к ее рту. Но Надя дернулась и резко отпрянула от него, отодвинувшись назад, к спинке широкой кровати, не позволив поцеловать себя, и порывисто выпалила:

– Вы что, Никита? Нет!

Он немедленно отодвинулся от нее и выпрямился, а его взор стал печальным.

– Я понимаю, для вас все это неожиданно, но уверяю, я желаю вам добра, Надюша. Если вы не захотите, ничего не будет. Я просто не мог не помочь вам и хотел уберечь от всего дикого, что происходит вокруг вас.

– Благодарю…

– Но все же я надеюсь, что когда-нибудь вы ответите на мои чувства, и… – Он замялся и, коварно улыбнувшись ей, добавил: – А пока поживите у меня доме, прошу.

Быстро отойдя от кровати, он позвонил в колокольчик, и вскоре в комнату вошла Дуня.

– Здрасьте, барышня, – сказала она, улыбнувшись.

Видя удивление Нади, граф объяснил:

– Я попросил вашу горничную присмотреть за вами, Надюша. Вы привыкли к ней, а в усадьбе в ее услугах пока нет нужды.