Дар чародея

– Я хотел лишь заявить, – продолжал с бравадой дворецкий, – что еще месяц назад подкараулил эту разбойницу на кладбище, когда она открывала гроб, и даже пытался образумить ее, указывая на то, что она творит непотребные вещи! Но она не послушала меня. И теперь ее ждет Божья кара!

– И что же вы раньше не доложили мне обо всем? – поинтересовался Сергей, подняв бровь.

– Оттого что она приказала своему хромому прихвостню убить меня, если я только скажу хоть слово! – процедил зло Капитон.

– Какой ужас, – пролепетала Велина Александровна, всплеснув руками.

– Он лжет, – прошипела Злоказова.

– А как вы объясните это? – дворецкий расстегнул ворот рубашки, показывая всем красную едва зарубцевавшуюся рану на плече. – Он ранил меня, угрожая!

– Это правда? – уже окончательно опешил граф Сергей, думая о том, что в своем доме пригрел гробокопателей, которые еще и покушались на жизнь людей.

– Вот те на, поистине, мы не знаем, с кем живем под одной крышей, – буркнул граф Никита.

– А ну-ка погодите, – вымолвил вдруг Сергей и устремился к столу, на который слуги выкладывали все драгоценности из мешочков.

Он обернулся к экономке, которая, уже осознав, что отпираться бесполезно, стояла, как каменная, недвижимая статуя, посреди комнаты, скрестив руки на груди, и зло зыркала на всех. В ответ она лишь поджала губы и промолчала. К столу приблизился Никита и, вытряхнув остальное содержимое мешочка, заметил:

– А вот и еще драгоценности из шкатулки Лидии, – он обернулся к невесте брата.

– Теперь понятно, отчего вы, Марья Степановна, так рьяно охраняли дверь в комнату Лидии Ивановны, чтобы никто не знал, что вы воруете чужие драгоценности, – заявила Надя.

– Как вы, дорогуша, посмели красть у тех, кто взял вас на работу? – возмутилась Велина Александровна. – Как же ваши рекомендательные письма, они что же, лгали о вашей честности? И вы же наша родственница все же…

– Что же я, по-вашему, всю жизнь должна служить экономкой? – огрызнулась Злоказова в сторону старушки.

– Да, вы родились благородной, – возмутился Никита. – Но воровство – это мерзость…

– А что мне было делать?! – вскричала Марья истерично.