Дар чародея

 – Твоя внешность до того эффектна, что любая из барышень будет рада твоему вниманию.

– Знаю, – хмыкнул Бакунин, не сомневаясь в своей мужской красоте и неотразимости. – Только эти богатые девицы мне не по душе. Избалованы безмерно и своевольны. Мне бы ласковую, тихую да любящую девушку надо, на том и стою.

– Верно, Аркадий Иванович, вы, как наследство получите, сами завидным женихом сделаетесь, – заметила Зиночка, кокетливо улыбаясь. – Вы, главное, по сердцу выбирайте и по красоте, чтобы не стыдно показать ее было.

Наде подумалось, что актерка намекает на себя, уж больно призывно она смотрела на Аркадия. И, возможно, ждала того момента, когда молодой человек разбогатеет, и она сможет прибрать его рукам. Плотоядный взгляд Вересковой был невероятно красноречив. Аркадий действительно был красив лицом, черноволосый, с небольшими темными усами, с гладко выбитыми щеками. Большие карие глаза делали его округлое лицо с высокими скулами очень гармоничным и привлекательным.

Но Зинаиду девушка не понимала. Рядом сидел Никита, ее возлюбленный и любовник, как говорила о нем актриса, и отчего она в открытую кокетничала с Аркадием, не боясь вызвать недовольство у графа, Надя не могла понять. А может, актерка делала это специально, чтобы как раз и вызвать ревность у Чернышева? Однако последний не реагировал на знаки внимания, которые она щедро расточала Бакунину.

– Ежели так подумать, то жена – это очень ответственно. Да потом еще и дети пойдут. А мне кажется, я еще и не нагулялся, – признал задумчиво Аркадий.

– Ну, если так, то не спеши, – кивнул граф.

В эту секунду экипаж сильно дернулся, потому что кучер резко осадил лошадей, едва не наехав на коляску, следовавшую впереди. От этого стремительного движения Зиночка выронила из рук зонтик.

– Семен, поосторожнее! – велел граф.

– Извиняйте, ваше сиятельство, закимарил чуток. Ночь-то почти не спал, – отозвался кучер.

– Сегодня ты, что ли, на кладбище в засаде был? – спросил Чернышев.

– Ага, мы с Алексеем Середкиным и еще с одним мужиком Бобринских господ были.

– И что же?

– Да, как и раньше, ничего. Ловкие эти чертяки, никак их не изловить.

– Печально, – вздохнул граф.