Дар чародея

 – Хотя, моя богиня… возможно, вы и правы, не следует показывать нечистым того, что мы про них все знаем, а то они будут готовы к нашему нападению.

– Какому еще нападению? – опешила она. – Успокойтесь уже. Здесь нет врагов, Капитон Ильич, что вы напридумывали себе?

– Я вам точно говорю, она дьяволица! И хочет погубить своей темной аурой всех в доме!

– Вы что же, видите ее ауру? – удивилась Надя.

– Нет, конечно, – ответил нервно дворецкий. – Но разве гулящая актерка может иметь другую ауру?

– Как вы зло судите.

– Это видимость! Поверье, моя богиня, не доверяйте ей, едва вы поверите ей, она предаст вас и воткнет нож в спину.

– Я не хочу более вас слушать. Такое впечатление, что вы совсем не слышите меня, Капитон Ильич.

– Надежда Дмитриевна, несравненная моя, просто я вижу людей насквозь, кто на что способен. А эта девица явно способна на подлость. Я даже подозреваю, что как раз она погубила несчастную богиню Лидию.

– Ну, этого точно не может быть, она же была ее подругой.

– И что? Подруги могут и предать, если им это выгодно.

Спустя минут пять девушке все же удалось уговорить Новикова извиниться перед Вересковой, точнее, он решил на время затаиться и пока не раздражать нечистых и сыграть покаянную роль, именно так он ей сказал. Он приблизился к актерке и, прищурившись, через силу выдавил из себя:

– Простите меня, Зинаида Семеновна, и вы, граф, я погорячился.

– Надеюсь, более этого не повторится, – холодно, но спокойно заметил Чернышев, чертя концом своей трости на земле некий знак.

– Угу, – кивнул Капитон и, быстро поклонившись Наде, направился в сторону дальних хозяйственных построек.

Глава V. Актриса

Когда худощавая неказистая фигура Капитона скрылась за кустарниками, Никита с облегчением выдохнул. Он всегда знал, чувствовал, что этот дворецкий не себе, но сегодня у Новикова точно произошло помутнение рассудка, и он явно напугал девушек своими действиями и словами.

Сейчас они стояли рядом, Надя пыталась успокоить Зину, и эта картина показалась молодому человеку очень милой. Чернышев прищурился и около минуты смотрел на девушек, размышляя, вмешиваться ему в их щебетание или нет. В какой-то момент он достал из потайного кармана сюртука серебряные часы, щелкнув замком, открыл крышку и взглянул на циферблат. Часы показывали без пяти минут одиннадцать.