Черный маг императора (СИ)

 — На одиннадцать договаривались, а уже почти полдень. Вот если бы не ты, Лешка, уже давно ушел бы…

— Суббота, пробки, сам ведь знаешь, — пожал плечами Нарышкин.

— Ладно, рассказывай, что там у тебя, — сменил гнев на милость молодой человек.

— Вот, знакомься, мой друг, Максим Темников, — сказал Лешка и кивнул в мою сторону."

"— Рад познакомиться, — сказал парень и протянул мне руку. — Я Константин Собакин. Граф, если что.

— Максим, — ответил я ему на рукопожатие. — Виконт, если что.

— Это правда? — спросил вдруг у меня Собакин и прищурился.

— Что именно?

— В школе ходит слух, будто ты сам ходил в Искажение и убил там Проклятие — это правда? — повторил он свой вопрос.

Вот что это за вопросы с бухты-барахты? Я впервые разговариваю с человеком, а он такое спрашивает, что даже не знаю, как отвечать. Я посмотрел на Нарышкина, который наклонился над столом и сказал:

— Слушай, Макс, я тебе скажу как есть. Костю я знаю давно, с самого детства. Наши семьи дружат, мы часто бывали друг у друга, по этой причине я ему доверяю, — он посмотрел по сторонам.

В этот момент к нашему столу подошел официант и спросил, что мы будем заказывать. У меня уже от этих запахов живот крутило, поэтому я сказал, что хочу шашлыков. Две порции.

— Так что скажешь, правду говорят или врут? — вновь спросил Собакин, когда ушел официант.

— Проклятие или нет, а вот несколько большущих крыс я там точно убил, — сказал я.

— А не врешь? — улыбнулся он.

— Зачем мне врать?

— Ну не знаю… Ты прямо у нас легендой школы стал за одну неделю, — он отпил кофе и посмотрел на Нарышкина. — Я даже Лешке завидовать начинаю, что он таким другом обзавелся. Двенадцать лет, а он сам по Искажениям ходит.

— Ну а если так? — я вытащил из кармана бледно-оранжевый кристалл и положил его на стол. — Это из последней крысы выпало. Точнее осталось после нее, когда она исчезла.

— Да ладно! Не врешь, получается? — удивленно воскликнул Костя.

— Ты сомневался в моих словах? — нахмурился Леша.

— Не то, чтобы в твоих словах… — смутился граф. — Просто… Пойми меня правильно — ему ведь двенадцать лет всего.