Черный маг императора (СИ)

Это должно быть тяжесть грехов на них давит… А Игнат мой грешником еще тем был, так что грехов на нем болталась целая прорва. Помню все ему говорила, ты бы Игнатушка…

— Так что там с крестом, бабушка? Я ведь и вправду уйти могу, не железный.

— А? — она открыла рот и вновь уставилась на меня удивленными глазами, как будто впервые видела. — С каким крестом?

— Ох ты блин… Вы сказали, что был у вас нательный крест с каменьями…

— Ну просто офигеть, Макс! — хохотнул Нарышкин. — Ты ей зачем одно и тоже все время говоришь? Она что, на ходу забывает?

— Типа того.

— Ага, точно! Был крестик нательный, — вновь заговорила старуха. — Но теперь его уже нету. Лет семьдесят уже без креста ходим.

— Да знаю я уже это все, — вздохнул я. — Как Игнат ваш утонул, так вы без креста остались.

— Откуда знаешь? — прищурилась старуха. — Или сказал кто? У нас завистников всегда хватало.

— Так вы сами же сказали пару минут назад!

— Да? Ну ладно тогда, — смилостивилась Клавдия Денисовна. — А крестик точно с Игнатом утонул.

Ну наконец-то, хоть что-то я от нее добился. Хотя уже и так понимать начал, чего она хочет.

— Леша, в общем дело такое…

Я быстренько рассказал Нарышкину, что от нас нужно бабульке, и понадобилось мне на это около минуты, а сам я этого добивался вот уже почти полчаса.

— Ох, Максим, чувствую втянет нас эта старуха Огородникова в какую-нибудь очередную мутную историю, — недоверчиво сказал он. — С тех пор уже почти целый век прошел, может быть никакого креста уже и нет совсем. Сому за усы зацепился и тю-тю…

— Никому он не зацепился, — сказала бабушка. — Лежит там родимый и с места не сдвинулся. Вместе с Игнатушкой моим лежит.

— Она говорит, что на месте крест, — я посмотрел на хмурого князя и спросил. — С чего ей врать, если дело ее это на земле держит?

— Держит, еще как держит, — подтвердила мои слова Клавдия Денисовна.

— Ну не знаю… — почесал затылок Лешка. — Там очень глубоко, она не говорила?

Я бросил вопросительный взгляд на призрака.

— Глубоко-глубоко. Моих росточков семь-восемь будет, — ответила она. — И темно там на дне, растения всякие растут.

— Метров двадцать, я так думаю. И дно заросшее все, — передал я ее слова Нарышкину.