Сыночек в награду. Подари мне любовь

Она затихает, стиснув губы, внимательно сканирует меня медово-карими глазами. Словно в самую душу забирается, которая у меня давно сдохла."

"– Тимур Викторович, – тянет с подозрением. Подходит ближе, упирается ладошками в край стола, чуть наклоняется ко мне. – Простите за нескромный вопрос, но… Вы больны? – и замирает, обволакивая меня заботой, участием и в очередной раз пробуждая коварное тепло внутри.

Болен? Безнадежно мертв. И уже давно. Но это не ее дело.

– Нет. С чего вы взяли? – выдаю как можно равнодушнее.

Ну, что за девушка? Секунду назад прибить меня готова была за «непристойное предложение», а сейчас… жалеет?

Злюсь. На себя. На нее. На обстоятельства, которые свели нас вместе.

Не нужна мне здесь Ева! Никак призрак прошлого, ни тем более как надежда на будущее. Даже мысли такой не допускаю. Тогда зачем задерживаю ее?

Разгораюсь изнутри, но не выпускаю эмоции сквозь внешнюю ледяную корку.

– Вы отдаете бизнес, дом, – перечисляет, продолжая гипнотизировать меня пронзительным взглядом.

Давно попрощался. Четыре года назад. Но сейчас меня будто выдергивают из ада. Тянут, как бы я ни сопротивлялся. И виновата в этом маленькая, беззащитная фея.

– У меня есть на то личные причины, – отвечаю неоднозначно. Лгать ей не хочу, но и правду говорить не готов. Напугаю и оттолкну еще сильнее. Она сочтет меня безумным маньяком, если узнает об Ольге.

– Так вы согласны, Ева?

В звенящей тишине жду ее ответа. Будто от него зависит все. Слабая нить, связывающая меня с новой, непредсказуемой жизнью, натягивается. Лучше бы оборвать ее сразу, пока не так больно. Но я упорно иду дальше, как заколдованный.

– Я не могу ответить сейчас, – растерянно лепечет Ева. Надламывается, но не поддается. – Я подумаю, Тимур Викторович. А пока что… спокойной ночи, – отталкивается от стола и размеренно плывет к двери.

Провожаю ее взглядом, пустым и стеклянным, будто теряю нечто ценное.

Ева, как игрушечная. И совсем… другая. Мой мозг опять невольно находит отличия. Это, как игра, только очень жестокая. С ума сводит.

Ева вдруг останавливается на пороге, оглядывается. Зрительный контакт мы устанавливаем мгновенно, будто оба его искали. И вокруг чуть ли не искрит. Точнее, мне это мерещится. На самом деле Ева спокойная и бесстрастная, а я застывший и каменный.