Сыночек в награду. Подари мне любовь

Хотя и не бабуля она вовсе – весьма представительная и симпатичная дама. Может, дочь?

В любом случае, необходимо объясниться! Как можно скорее.

– Я сняла эту квартиру, – произношу твердо. – Внесла оплату за два месяца вперед. И раньше времени нас выгнать вы не имеете права, – добавляю строго.

Кажется, совершаю роковую ошибку, потому что женщина становится бледной, а амбал рядом с ней, наоборот, багровым от злости.

– А мы не сдаем жилье, – чеканят они практически одновременно.

И я обессиленно опускаюсь на пуфик у стены.

– Но… как же, – лепечу непонимающе. – У меня ведь договор есть, – вскидываю голову, обретя второе дыхание. – Сейчас принесу.

Опускаю Владика на пол, беру за ручку и собираюсь последовать в спальню. Но мужчина выставляет руку, не пропускает меня. Преграждает путь, как шлагбаум.

– Нас это не волнует. Освободите квартиру, пока я полицию не вызвал, – выплевывает грубо.

– З-зачем полицию? – заикаюсь испуганно.

Мне только проблем с законом не хватало! И так пыталась картами заблокированными в отеле расплатиться.

– Там разберутся и с вами, и с договором, – хозяин сжимает губы в одну линию.

– Постойте, я... Скорее всего, стала жертвой мошенника, – оправдываюсь путано. – Я нашла риелтора по объявлению, и он показал мне эту квартиру. Отдал ключи, взял деньги и…

– Тогда вам, тем более, нужно в полицию обратиться, – складывает руки на мощной груди. – Ключи на тумбочку положите, – взглядом указывает, и я слушаюсь незамедлительно.

– Неудобно как-то девушку с ребенком ночью под дождь выгонять, – участливо произносит она. – Вам есть куда пойти?

Медлю с ответом, сжимаясь под злым взглядом хозяина. Рядом с ним мне точно находиться нельзя.

– Чего ты ее слушаешь! Да мошенница она, – отмахивается небрежно. – Не зря полиции боится.

– Все в порядке, я уеду, – соглашаюсь поспешно. – Вещи можно собрать?

– Здесь ждите, – рявкает амбал.

И скрывается в комнате, а я приседаю и успокаиваю расплакавшегося Владика. Он испугался чужого дядьку настолько, что нашептывает мне на ухо привычное: «Чудище». Но громче произнести не смеет. Дрожит в моих объятиях.

Прижимается еще крепче, когда хозяин возвращается в коридор. С грохотом тащит по полу мой чемодан, чуть ли не ломая маленькие колесики. Ставит передо мной.

И мне остается лишь надеяться, что он собрал все наши вещи.