Сыночек в награду. Подари мне любовь

С ее талантом и работоспособностью она способна горы свернуть.

Но покорение автомира немного откладывается... В ближайшие месяцы Еве придется отдыхать.

Наша малышка против того, чтобы мама перенапрягалась. Да и я тоже…

Улыбка становится шире. До дискомфорта в скулах.

Паркуюсь во дворе, беру с заднего сиденья горшочек нежных фиалок. ""Никаких мертвых цветов. Люблю жизнь во всех ее проявлениях"", - однажды обмолвилась Ева. Что ж, а я люблю жену. Поэтому для нее - все, что пожелает. Снабжаю новыми растениями ее личную оранжерею, где уже мало места.

Спешу в дом, и на пороге меня встречает сын.

– Па-а-па! – радостный детский крик перемешивается с нетерпеливым собачьим лаем. Малыш неразлучен с пушистым другом. Да и Тимка по-прежнему не отлипает от «своего человека», будто примеряет на себя роль няньки.

Скоро им обоим пригодятся эти навыки…

Подхватываю Владика на руки, чувствую теплые ладошки на своей холодной шее, фыркающее дыхание на коже, будто от маленького запыхавшегося ежика, и поцелуй – на щеке.

– Привет, родной. Где мама? – тихо спрашиваю и чмокаю сына.

– Дядю ругает, – показывает пальчиком на второй этаж.

– Идем поможем, – усмехаюсь, ступая на лестницу, – дяде.

Любимую фигурку определяю сразу. Стоит в коридоре и кажется нереальной в свете, падающем из комнаты. Там – будущая детская. Вторая в нашем огромном доме.

– Нет, Коль, не так, – строго руководит Ева. – Разве не видишь, что нужно немного оттенить там и там, – на расстоянии указывает пальчиком, но порог не переступает.

– Подойдите, хозяйка, и покажите, как надо, – не выдержав, поддевает ее Николай, заранее предугадывая ответ. И выключает аэрограф, протянув Еве. Но она отшатывается.

– Ты же знаешь, что я пока не могу, – крепче прижимает респиратор к лицу, а свободной рукой накрывает животик.

О ее беременности мы узнали еще до свадьбы. Определили по участившимся обморокам и перепадам настроения.

"Отпускаю Владика, который тут же бежит в комнату, чтобы оценить работу Николая. Еве пришлось вызвать помощника, потому что сама с недавнего времени не может заниматься аэрографией – ее стало дико тошнить от запахов краски.