Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Мы победили, – выдыхаю жарко, и все тело охватывает эйфория.

Горячая ладонь ложится на поясницу, бережно проводит по спине. Тимур обнимает меня под громкий хлопок двери. Когда отстраняется, Меркуновых в кабинете уже нет.

– Поздравляю, – Влад похлопывает Вулканова по плечу, а потом посылает мне приободряющую улыбку. – Ева, ты молодец, всех сделала, – победно бросает, не скрывая ликования. И важно расправляет плечи, будто гордится мной. Своей дочерью.

Хотя пока что ничего неизвестно.

Результат нашего с ним теста должен быть со дня на день, но Влад ведет себя так, будто все для себя решил.

Чересчур навязчивый «папочка» мне достался. Он словно наверстывает упущенное, а еще… Дико боится повторить ошибку, которую совершил с моей матерью. Поэтому не отступает от меня ни на шаг. Приглашал пожить у него, пока мы не помиримся с Тимуром. Даже фамилию свою предлагал.

Порой меня посещает мысль, что если родство не подтвердится – он все равно удочерит меня. Лишь бы не потерять.

– Тимур Викторович, вам как владельцу необходимо подписать эти бумаги, – отвлекает нас мужчина, подавая документы.

– Да, разумеется, – нехотя отпускает меня Вулканов и наклоняется за ручкой. Прежде чем поставить свою размашистую подпись, внимательно вчитывается в условия. Серьезный, хмурый, надежный.

С улыбкой рассматриваю жесткие черты лица, сильные пальцы, сжимающие края папки, напряженные широкие плечи. Осознаю, как мне его не хватало все эти дни. Хоть мы и живем под одной крышей, но стали чужими. Из-за меня.

С ужасом понимаю, как я устала плакать по ночам в ожидании ответа из лаборатории и жалеть себя. Как хочу выбраться из-под похоронивших меня эмоций и вернуть то счастливое время с Тимуром. Нам ведь так хорошо и уютно было вместе.

Без меня Вулканов постепенно закрывается. Все реже улыбается, все чаще страдает бессонницей. Я словно убиваю нас обоих.

Опять накатывает тошнота. Несмотря на приоткрытое окно, мне все равно душно.

– Я выйду на пару минут? – касаюсь предплечья Тимура, а он незамедлительно вскидывает взгляд, обеспокоенный, заботливый и… любящий? Боже, я ведь тоже люблю его. Очень.

– Тебе плохо? – взволнованно всматривается в мое лицо.