Сыночек в награду. Подари мне любовь

Забирается под шелк, ласкает пальцами покрытую мурашками кожу – и тут же кутает мои ноги в плед. Прячет всю красоту в бесформенную, колючую шерсть.

Соблазнила…

– Предупреждал, – лепечу чуть слышно и готовлюсь к любому исходу."

"– Мои предположения подтвердились, – пристально смотрит на меня, считывая эмоции. – Игорь не отец Владика. Клиника перепутала материалы…

– А кто тогда… отец?

Судорожно сглатываю и тут же мысленно бью себя по щекам. Прикрываю ладонью рот Тимура, запрещая меня перебивать. Пальчики дотрагиваются до жесткой щетины, соскальзывают к контрастно мягким, теплым губам, принимают осторожный влажноватый поцелуй.

– Хотя нет! Это неважно, – отчаянно машу головой. – Значит, Игорь не зря сомневался. Видимо, судьба распорядилась так. Поиграла нами, – на глазах наворачиваются слезы, и я часто моргаю, чтобы незаметно смахнуть их. Но вместо меня это делает Тимур. Покрывает мои раскрасневшиеся щеки поцелуями.

– Ты не виновата ни в чем, – шепчет мне на ухо. – Дело в клинике.

– Тимур, – упираюсь в твердые плечи руками, откидываю голову. – Мы можем обойтись без вендетты? Пожалуйста, – едва не умоляю, а слезы продолжают предательски срываться с ресниц. – Останови Воскресенского, не трогай клинику. Я не хочу, чтобы вокруг Владика разгорелся скандал. Мой сын слишком много значит для меня. Он дороже мести и выяснения правды, – не выдержав, всхлипываю. – Мне все равно, кто стал донором и почему это произошло. Владик только мой.

– Как скажешь, – Тимур соглашается незамедлительно. И наши облегченные вздохи звучат в унисон. – Однако мне хотелось бы немного нарушить вашу с Владиком идиллию, если ты не против. И если готова, впустить меня в вашу жизнь, – умолкает в ожидании ответа.

Мир вокруг замирает, все звуки стихают, кроме стука двух сердец.

– Я была бы рада… – произношу одними губами, но в полной тишине короткая фраза кажется громким набатом.

Сжимаю губы, испугавшись собственного голоса. И своего неловкого почти признания. Я ведь больше не представляю, как это – жить без Тимура. Без его строгого, но такого успокаивающего голоса. Без его глубокого изумрудного взгляда, в котором я тону и растворяюсь. Без жарких объятий, где я ощущаю себя защищенной.