Сыночек в награду. Подари мне любовь

И не запретил себе двигаться вперед и строить будущее. Жаль. Особенно остро – в такие моменты, как сейчас, когда он приглушенно усмехается, треплет собачку по атласной шерстке и рассказывает что-то Владику. Малыш не отлипает от большого надежного взрослого, слушает его внимательно и улыбается так широко и сияюще, что этим светом можно рассеять даже самую непроглядную тьму."

"– Как зовут? – сын тычет пальчиком в мордочку щенка, а тот облизывает всю его кисть.

– Ши-тцу, – выпаливает Тимур, но спотыкается о непонимающий взгляд ребенка.

– Тимка! – незамедлительно выдает Владик. И прежде чем до меня доходит, что мне напоминает эта кличка, он добавляет звонко: – Как папа! – и ныряет в объятия немного растерявшегося Вулканова, уткнувшись лбом в его грудь.

Пока Тимур бережно, почти по-отечески гладит ребенка по спине, я медленно поворачиваю голову к Каролине. Мы пересекаемся взглядами. Пытаюсь прочитать в ее глазах, о чем она думает.

– Так, Каро, я всюду опаздываю из-за тебя, – вмешивается в нашу немую «перестрелку» Влад Аркадьевич. Он не мог не услышать, как Владик обратился к Тимуру. Но предпочел сделать вид, что ничего необычного не произошло. – Поехали!

Каролина, так и не издав ни звука, рвано кивает. Стрельнув взглядом в сидящих на полу мужчин, для которых, кажется, не существует никого вокруг, она покорно следует за отцом.

– Завтракать, ребята, сейчас же! – отмерев, хлопаю в ладоши. – Вы до невозможности непослушные! – топаю ногой и забираю у них щенка. – Так, а для тебя я отдельно готовить буду. Наверняка у тебя особое меню, – чмокаю его в мокрый носик. И в последний момент уворачиваюсь от шершавого языка.

Строго зыркнув на голодных мужчин, указываю в направлении кухни.

– Да идем, идем, – бархатно смеясь, Тимур поднимает Владика и усаживает себе на локоть.

Впрочем, Владика можно иногда побаловать. Тем более, пока он болеет. Да и как отказать?

– Меня в этом доме все равно никто не слушает, – бурчу себе под нос, но тут же расплываюсь в улыбке. Как же уютно и хорошо, будто мы сто лет вместе были.