Булочка в подарок

Сначала она смущалась, опускала взгляд и действовала скованно, но постепенно раскрепощалась. С ее губ начали срываться стоны, горячее дыхание оседало на моей коже, тугой от напряжения.

– Не бойся, – шептал я ей прямо в рот, видя, как она смущается. – Откройся мне, Дашуль… Ты такая красивая. Твоя грудь сводит меня с ума, – прохрипел я, стянув с ее груди лифчик. Тот день, когда я застал ее полуголой, встал перед глазами, и я улыбнулся тому воспоминанию. Именно тогда я понял, что запал на свою вынужденную няню, но в тот момент даже и представить не мог, что… полюблю ее…

– Я… – проговорила она тихо, но я опустил палец ей на губы.

– Тсс, не надо слов, просто расслабься.

Склонил голову и стал целовать темные вишенки сосков. Заострившие пики ясно говорили о том, что моя девочка мне отвечает. Она выгнулась и обхватила мою голову, притянув к себе и побуждая к дальнейшим ласкам.

– Нравится?

– Да…

Усмехнувшись, я стал всасывать в рот камешки сосков, одновременно стягивая с Даши оставшуюся одежду и раздеваясь сам, она помогала мне, укладываясь на спину и смущенно прикрываясь руками.

– Не надо, – развел я их в стороны, любуясь. – Ты совершенство.

– Это вряд ли, – улыбнулась она, немного становясь собой прежней. Острая на язычок Даша вернулась, спрятав ту скромняшку, которая не хотела мне открываться.

– Будешь со мной спорить, жена? – прорычал я властно, наклоняясь над ней и проделывая дорожку из поцелуев ниже груди, переходя на живот, который тут же прогнулся.

Кромка белых трусиков манила взгляд. В штанах все стояло колом. Наверное, я не выдержу и сольюсь прямо в боксеры, не дав Даше того, чего она достойна. Слишком сильно я ее хотел и не знал, как сдержать возбуждение, не напугать ее и сделать эту ночь самой запоминающейся в ее жизни.

– Макси-и-им… – протянула она, когда я зубами стал стягивать с нее белый лоскуток. Для сохранения самообладания пока оставаясь в брюках. Вид голой Даши оказался почти непереносим для глаз.

Я и не подозревал, насколько она изящна и стройна без этих своих спортивных шмоток. Белая кожа в полумраке почти мерцала. Немного уняв вожделение, я продолжал гладить ее бедра, живот, грудь, не пропуская ни единого кусочка кожи, пока Даша сама не открылась мне, чтобы впустить пальцы в глубину своего влажного лона.

– Ты такая мокрая… – простонал я, двигая пальцами, на что она ожидаемо смутилась, отвернулась и закусила губу.