Благословите короля, или Характер скверный, не женат!

Утверждают, что языковой барьер исчезает сам собой.

Ага… То есть…

– То есть если бы письмо писала я, то воспользовалась бы родным языком и родной письменностью, ведь других попросту не знаю. Но письмо написал ты, и раз так, то… ты уверен, что моя семья сможет его прочесть? Вдруг у них вместо русского проявится какая-то тарабарщина?

– Тара… что? – переспросил Ринар.

– Чужие письмена, – пояснила хмуро. – Незнакомые и непонятные.

Его величество задумался, а я, глядя на это, нервно закусила губу. Уже представила, как возвращаюсь в кабинет, чтобы вновь сунуть нос в чернильницу, и мысленно застонала.

Однако возвращаться все-таки не пришлось. Присутствовавшая при разговоре храмовница улыбнулась и сказала:

– Не волнуйтесь, Богиня разберется.

И сразу подумалось: а в самом деле. В смысле, а почему нет? Ведь если она дала мне возможность понимать чужую речь, то перевести крошечное послание труда точно не составит.

В общем, еще до того, как Ринарион кивнул, давая добро, я развернулась и продолжила путь к бронзовой статуе.

Повинуясь скорее интуиции, нежели разуму, я поведала «беременной Мадонне» о том, что там, за гранью этого мира, есть мама и папа, которые ужасно волнуются. А еще сестра! И она тоже места не находит…

Потом рассказала, как переживаю сама. В этот миг эмоции, которые старалась не замечать и вообще душить, проявились во всей мощи – даже слезы по щекам побежали.

Про то, насколько важно, чтобы письмо не только получили, но и смогли прочесть, тоже упомянула. А вот упрекать или рассказывать о намерении вернуться в родной мир не стала. Нет, я-то хотела, но… язык как-то не повернулся.

В финале своей предельно тихой, но очень горячей речи я наклонилась и положила запечатанный листок в чашу. То, что там уже лежат какие-то записки, не смутило, а вот видение того, как мое послание плавно растворяется в воздухе, вызвало самый неподдельный шок.

В этот момент я напрочь забыла о молитвах и неэтично вытаращилась. Зависла на несколько секунд, а потом повернулась к Ринариону и выдохнула:

– Оно исчезло.

Король реакцию не оценил, зато Фивия подарила очередную улыбку и сказала:

– Значит, Богиня услышала.

Кажется, никакого откровения – ведь именно к этому все и шло, но… шок не прошел, а наоборот, усилился.

Еще минута на осознание, и я нашла в себе силы отступить и учтиво поклониться.