Благословите короля, или Характер скверный, не женат!

Будто ничего особенного или неудобного не произошло!

Зато заморочки из головы выдуло! Да и желание удариться в рефлексию испарилось. Я всецело сосредоточилась на главной из задач – на том, как добраться до храма.

Не уверена, но полагаю, что Ринар мыслил в том же направлении. В общем, остаток пути, отделявший нас от приземистого негармоничного строения, прошел в абсолютном молчании. Мы слушали пение птиц, наслаждались свежим воздухом и полным отсутствием людей. Лично я еще клумбами и немногочисленными парковыми скульптурами любовалась, но это так, к слову.

Уже на пороге храма мое напускное спокойствие попятилось. Сердце забилось на порядок быстрей, а в коленках появилась дрожь, которой со времен сдачи последнего госа не было. В итоге я вновь попыталась споткнуться, но на ногах все-таки удержалась. И поморщилась, осознав – в этот раз Ринар на попытку упасть не среагировал.

Величество решительно дернул за висящий возле двери шнурок и сразу, не дожидаясь появления привратника, толкнул массивную створку.

Дверь закрылась сама – это стало еще одним поводом вздрогнуть. Зато дальше события развивались чуточку веселей…

Буквально через полминуты из зала, расположенного за тем, в котором мы очутились, вышла одетая в характерные одежды женщина.

– Ваше величество! Леди Светлана… Мы очень вам рады.

То обстоятельство, что меня узнали, не удивило – имя королевского «дара», кажется, уже не только обитателям дворца, а всему Накасу известно. А вот реакция монарха удивление таки вызвала. Впрочем…"

"– Добрый день, матушка Фивия. – В голосе Ринара прозвучала вполне различимая враждебность. – Как поживаете?

Служительница от вопроса отмахнулась и степенно направилась к нам.

О том, что его величество не в ладах с храмом, я, разумеется, знала. Тот момент, что мы пришли в Первый храм, настоятельница которого и устроила наше «замечательное» приключение, тоже от внимания не укрылся. Да и склонность правителя к хамству не забылась, но… было в этой его интонации нечто особенное. Нечто совершенно отдельное, как будто личное.