Бизнес-план счастья

Отчего-то Вера заметила ее только сегодня, никогда раньше не видела. Ей всегда казалось, что дерево — это береза, но ярко-красные капли ягод совершенно точно были калиновые. И от невозможности этого чуда у Веры даже голова закружилась. Мир вокруг, такой привычный, такой удобный, выкроенный по правильным и нужным лекалам, сшитый аккуратными маленькими стежками, рвался на глазах, расползался прямо в руках. Ничего не осталось в нем стабильного и неизменного, и калина, растущая на березе, выглядела ничуть не безумнее всего остального.

Вера открыла окно, высунулась наружу, не боясь вывалиться в снег, протянула руку, потрогала гроздь ягод. Она была твердая, холодная, словно стеклянная на первом осеннем морозе. Немного приглядевшись, Вера обнаружила, что ярко-красная гроздь привязана к дрожащей на ветру березовой ветке плотной нитью. Чуть правее висела еще одна такая же, и чуть выше, и чуть ниже, почти у самой земли. Чьи-то неведомые руки зачем-то привязали калиновые гроздья к растущей под окнами «М — софта» березе.

Отчего-то эта загадка не давала Вере покоя. Она вышла в приемную и обратилась к сосредоточенно печатающей что-то на компьютере секретарше.

— Марина, а ты не знаешь, откуда гроздья калины на березе?

— Что? А, ягоды. Так это Павел Александрович привязал. Он привез пакет с калиной, сказал, на даче собрал, и велел развесить на деревья в округе, чтобы птицам было что есть зимой. Сказал, что в деревнях таких деревьев много, поэтому птицы не голодают, а в городах только и корма, что крошки на помойках, а ягод не бывает.

Вера представила, как Молчанский забирается на высокую лестницу, балансирует на ней, пытаясь совладать с собственным весом, привязывает к дереву веточки калины, пыхтя от усилия и высунув язык. Была у него такая привычка в те минуты, когда он бывал очень сильно чем-то увлечен. Представила и улыбнулась.

Зазвонил мобильник, и она посмотрела на экран.

— Да, — сказала она и тут же прикусила язык, потому что собиралась назвать его просто по имени. При любопытной Марине это было бы непростительной оплошностью. — Павел Александрович, я вас слушаю.

— Вера. — Голос у шефа был напряженный и какой-то чужой, словно она разговаривала с незнакомцем.