Охота на разведенку.

Подумайте, Марина, - он протянул руку, положил ее на вздрогнувшую ладонь Марины, безмолвно уговаривая дослушать, - я вас не тороплю. Если вы откажетесь, я пойму и не обижусь. Но прежде советую вам все грамотно и без эмоций взвесить. Вы мне нравитесь, я испытываю к вам влечение. Вы, конечно же, пока нет. Но это поправимо. Я богат. Я могу многое сделать для вас. И для вашего сына. Я не предлагаю вам замужество, пока нет. Просто совместную жизнь, опеку над будущим ребенком, обеспеченность. Подумайте.

Марина не смогла ничего ответить, настолько была ошеломлена предложением.

Просто попрощалась и вышла из ресторана.

Прошлась пешком до дома, хорошо, что было недалеко.

Всю дорогу пыталась понять, что ощущает. Гнев? Все же предложение-то оскорбительное. Ее в очередной раз покупали. Теперь уже не как шлюху, а как инкубатор. Как красивое приложение к обеспеченной жизни.

Жалость? К кому? К себе? К нему?

Отвращение?

Она на секунду представила, как ложится с ним в постель, и замутило. Пожалуй, есть немного.

Но все как-то нечетко, смазанно, словно она под водой, и давление на уши забивается тяжелым гулом.

Марина сама не поняла, что и в самом деле потемнело в глазах, пока не пошатнулась. Хорошо, что шла по скверику, и рядом стояла лавочка.

Пришлось сесть, отдышаться.

Господи, какая глупость, какая пошлость, какая ерунда! Как такое может быть, что ты в один момент счатстливая женщина с планами на будущее, семьей, ребенком, а в другой - одинокая, никому не нужная, годная только для секса и для рождения детей.

"Сначала Вадим, убивший ее просто в секунду, разрушивший ее мир, затем Олег, сначала разбудивший незнакомую ее, нежную, отчаянную и чувственную, а затем тоже разломавший все на мелкие куски. А теперь она докатилась до того, что ее просто и незатейливо покупают. Чтоб потом так же просто и незатейливо использовать. И даже замужество не предлагают! Правильно, зачем инкубатору замуж? Она должна с радостью ухватиться за щедрую возможность выбраться из той задницы, в которой, по мнению Марата Ринатовича, сидит, с готовностью раздвинуть ноги и быть счастливой все то время, что он посчитает нужным с ней быть.

Марина сидела на лавочке, пока не продрогла до костей.

Затем встала и побрела к дому.