Охота на разведенку.

И чтоб никаких других…

Марина же, поглощенная только тем, чтоб побыстрее вырваться из его рук, кивнула, постаравшись не ежиться от внезапного холодка по спине. Слишком уж взгляд у него был… Тяжелый. Обещающий. Предостерегающий.

Он еще секунду постоял, потом едва заметно качнулся, словно хотел поцеловать, но Марина отпрянула. Поцелуй на глазах у коллег - это вообще несмываемое пятно и предмет пересудов до конца ее работы здесь.

Олег, наконец, разжал руки и с видимым сожалением отпустил свою добычу.

Марина побежала на рабочее место, скользя по гладкому плиточному полу и не оглядывась, всей душой надеясь, что эту сцену, кроме Паши, никто не наблюдал, и что директор еще не пришла.

Будоражащие воспоминания о жадных прикосновениях, тяжелом подчиняюшем взгляде, о своей кроличьей, блядской беспомощности перед ним она убрала как можно дальше, в темный закуток мозга, где и надеялась их похоронить.

И домой пораньше отпроситься.

Потому что опасалась, что он может ждать у входа в конце смены.

Ведь ни звонить, ни встречаться с Олегом она больше не собиралась.

Нет, не собиралась.

8

Рабочий день, начавшийся с крупной продажи, продолжал радовать.

Пришел еще один постоянный покупатель, Марат Ринатович, и Марина с улыбкой пошла к нему навстречу. Мужчина посетовал, что не застал ее вчера, спросил, как прошел выходной.

- Все хорошо, спасибо, - Марине было приятно общаться с ним, словно в лучах теплого солнышка грелась.

Чувствовался в пожилом, но еще очень крепком мужчине стальной внутренний стержень, тот, что заставляет окружающих женщин тянуться на чисто инстинктивном уровне, серьезность, обстоятельность, житейский опыт. Надежность. То, чего не хватает обычно в сверстниках.

Марина мимолетно подумала, что в Вадике точно этой надежности не ощущалось.

Марина заставила себя отрешиться от грустных воспоминаний. Они ей ничем не помогут, поэтому надо настраиваться на позитив, улыбаться и работать.