Охота на разведенку.

Мощное чувство дежавю настигло и усилилось, когда она подняла глаза на своего спасителя.

Олег смотрел на нее так же, как и утром, в подвале, серьезно и жадно, и в глазах его плясали разноцветные отблески, делая весь образ неожиданно потусторонним.

Марина даже не смогла сказать ничего, так и застыла с открытым ртом.

В голове бились разрозненные мысли, которые не ухватывались, не увязывались в единую стройную картину.

Откуда он здесь? Как вообще попал? Хотя сегодня вход бесплатный… Но как ее нашел? И зачем? Ах да… Понятно, зачем…

Марина, опомнившись наконец, попыталась освободиться, но этот номер опять не прошел.

Вообще история до смешного повторялась даже в детлях. Вот сейчас он ее поцелует…

Олег и в самом деле наклонился, прижимая ее к себе, Марина чуть отклонилась, в то же время приоткрывая губы, совершенно неосознанно ожидая… Поцелуя?

Но он остановился в сантиметре от ее рта, плавно, едва прикасаясь, скользнул в сторону, к ушку, и спросил, перекрывая грохот музыки:

- Ну что, Красная Шапочка, набегалась?

Марина застыла, не понимая.

И понимая.

Уж очень странно и в то же время однозначно звучал вопрос.

Набегалась. От него бегала? А он… Догнал?

Олег между тем провел широкими ладонями по талии, опять воскрешая на осязательном уровне воспоминания утра, взял руки Марины и положил себе на плечи, а затем прижал ее к себе еще крепче, опять практически заставив повиснуть на себе.

Марина автоматически ухватилась за крепкую шею.

- Потанцуем, девочка в розовом халатике?

Так это он так на танец приглашает!

Марина настолько удивилась, что не нашла, что возразить. Они стояли посреди беснующегося танцпола с долбящей по мозгам музыкой и покачивались в такт только им слышимой мелодии. Марина совершенно потеряла связь с реальностью, почему-то не сопротивляясь, положив голову Олегу на плечо и с удовольствием вдыхая его запах. На нем была чистая футболка, пахло чем-то очень приятным, мужским, вперемешку с остаточной нотой каленого железа.

И это опять будоражило, и дыхание срывалось, и сердце билось сильнее. Руки его, большие, жесткие, не лежали спокойно, периодически сжимаясь, подобно тискам, перемещаясь по спине к лопаткам и возвращаясь обратно на талию, дыхание, свежее, с легкими табачными нотами, тяжелело, и Марина ощущала себя сладко и тревожно, словно в плену, хоть и неотвратимом, но желанном и возбуждающем.