Охота на разведенку.

И с тех пор, похоже, очень многое изменилось.

Глядя на извивающиеся на танцполе фигуры, Марина морщилась от громкой музыки, потихоньку пригубливая пиво и жалея, что не удалось нормально поесть в обед. Первый бокал ударил в голову, чипсы и фисташки, заказанные щедрыми друзьями, голод не утоляли.

Да и сами друзья… Не радовали.

Все так же усевшись с двух сторон от нее, и зажав таким образом напряженную Марину в клещи, они принялись наперебой откровенничать. Про бывшего. Про его нынешнюю жизнь, про то, какая дура и потаскуха его женщина, что они его совсем не понимают, не поддерживают и осуждают.

Марина, удивляясь, зачем ей все это выслушивать, считала минуты, когда можно будет безболезненно уйти. Время шло медленно, пиво подошло к концу, и, разглядывая танцующих на столах гоу-гоу, Марина упустила момент, когда принесли еще бутылку.

Она поняла, что, пожалуй, хватит, и попыталась встать, но ребята, прижавшись теснее, не пустили, уговаривая еще выпить."

"Марина чувствовала себя неловко и глупо.

Все-таки окончательной идиоткой она не была, и в конце концов дошла самостоятельно, в чем дело здесь. Хоть и сложно было в это поверить, но, похоже, друзья Вадика решили за ней приударить. Причем не так, как другие, просто намеками и легкими подкатами, а прямо-таки всерьёз. Она, хоть уже и немного повело от пива на голодный желудок, все же сумела поймать их довольно красноречивое переглядывание. Все выглядело так, словно… Словно они ее делили. Или решали, как разделят.

Даже от мыслей об этом стало мерзко.

Марина, несмотря на все неприятности, что довелось пережить за этот год, все еще не разучилась видеть в людях хорошее, и в самом деле до этого искренне думала, что Вася и Амир ее просто поддерживают. По-дружески. Жалеют, может быть.

Но здесь не пахло жалостью. Похотью пахло. Гадостью.

Почувствовав во рту неожиданно горький привкус, Марина все же смогла подняться, отговорившись походом в туалет.

Пробираясь через танцпол, Марина неожиданно почувствовала головокружение.

Музыка била прямо по барабанным перепонкам, тяжелая, агрессивная, люди двигались хаотично, и в целом создавалось ощущение чего-то настолько чужеродного и зловещего, словно она попала на какой-то жуткий маскарад. Марина остановилась, машинально прижав пальцы к вискам, стараясь прийти в себя, ее толкнули, и каблуки, проклятые каблуки, подвели во второй раз за день.

И лететь бы Марине под ноги танцующим, если бы не чьи-то крепкие руки.