Бандеровский схрон

За плечом у него висел новенький «ППШ», поблескивающий заводской смазкой. Молодой солдат НКВД недавно поделился.

– Сморчук, заберите у него оружие, – вкрадчиво произнес Бабула."

"Хорунжий давно научился понимать хозяина с полуслова. Он выпал из строя, стащил автомат с плеча Вакуленко.

Тот растерянно глянул через плечо, заморгал.

– Расстрелять, – бросил Бабула. – Хорунжий, командуйте.

Вакуленко оторопел. С какого, позвольте, перепугу? По знаку Сморчука из строя вышли Шиманский и Карагуля, схватили Вакуленко под локти.

– Пан поручик, за что? – Дядька смертельно побледнел, обмяк, ноги его приросли к земле.

Дважды повторять Бабула не собирался. Приказ был недвусмыслен. Бойцы потащили бедолагу в лог на краю холма. Там имелась удобная расщелина, куда люди Нестора периодически сбрасывали трупы, а потом засыпали их песком и известью.

Вакуленко умолял. Мол, что случилось? Я же верой и правдой. Жизнь готов отдать за дело украинского национализма!

– Вот сейчас и отдашь, – проворчал Шиманский и наградил его ударом в затылок, чтобы меньше ерепенился.

Хлопцы скинули Вакуленко в лог. Тут же ударила короткая очередь.

Стрельба на базе особо не приветствовалась, но и не являлась катастрофой. Район глухой.

Бабула с усмешкой наблюдал за бойцами отряда. Они сглатывали, отворачивались, кто-то побледнел.

Вернулась расстрельная команда, невозмутимо встала в строй.

Приказ господина Крячковского, изданный весной сорок четвертого, гласил следующее: уничтожать как вражеских агентов всех этнических русских, находящихся в рядах Украинской повстанческой армии.

Вакуленко, уроженец Харьковской области, в прошлом месяце дезертировал из Красной армии, уверял, что его отец был мелким лавочником и он люто ненавидит жидов и коммунистов. Нареканий по службе у Вакуленко не было.

Но Бабула еще не определился со своей тактикой в меняющихся условиях.

– Пан поручик, позвольте вопрос, – неуверенно проговорил, облизнув губы, Гаврила Коваль, не очень сообразительный, но прилежный боец.

Темнить смысла не было.

– У меня приказ, – лаконично объяснил Бабула. – Никаких москалей в приличном обществе. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.