Бандеровский схрон

Соседа убили жестоко – несколько пуль в голове. Недалеко от крыльца – еще один, женский, в задранной ночной сорочке.

Рядом на коленях сидела девочка лет пятнадцати. Она хлюпала носом и пыталась поправить сорочку на покойнице, чтобы не выглядывали трусики.

Ограда шаталась. Он выбил штакетину, перебрался к соседям.

– Девочка, не бойся, я свой.

Она съежилась, заплакала навзрыд.

Капитан добрел до покойницы, осторожно перевернул. И здесь рассчитывать не на что. Женщине было немного за сорок. На мертвом лице сохранились следы привлекательности.

Он обнял осиротевшего ребенка, и сердце его защемило.

Девчонка доверчиво прижалась к нему, опять зашмыгала носом.

– Это твои мамка с папкой?

– Тетя моя. Мамка с папкой под обстрелом в Луганске погибли.

– Держись, все будет хорошо. – Что еще он мог сказать, кроме этих слов?

Вадим заставил девочку уйти в дом, а потом очень кстати вспомнил, что оставил перепуганную Киру наедине с покойницей.

Он торопливо побрел по дороге, стараясь не зацикливаться на подвернутой ноге.

Люди робко выходили из домов, спрашивали, что случилось. Где-то вдали уже звучала сирена. Ничего, справятся и без него.

Капитан спешил, вбежал в калитку, протопал по крыльцу. Боже правый, Кира лежала без сознания! Она доползла до мертвой тети Таси, пристроилась рядом и лишилась чувств. Оттого и не слышала, какая вакханалия творилась в селе.

Он поднял ее на руки, отнес в кровать. Она пришла в себя, вцепилась в него.

– Вадим, родной! Боже…

– Все хорошо, милая, не волнуйся, наши уже здесь.

Он их лично отловит, зубами глотки перегрызет!

Кира стонала, ворочалась, потом забылась, не в силах справиться с потрясением.

Вадим укрыл ее одеялом, посидел немного. Отыскал в шкафу простыню, вышел в комнату, набросил ее на тетю Тасю. Потом вышел на крыльцо, привалился к перилам и жадно курил. Из села доносился шум, гудели моторы, перекликались люди.

Странная мысль посетила Вадима:

«Интересно, перед смертью, когда пуля попадает в тело, человек успевает что-то почувствовать, осознать, что умирает? Или все внезапно, сразу тьма? А может, не тьма, душа взмывает в один из тонких миров и озадаченно взирает на бренное тело?»

Тут сработал его телефон.

– Уж извини, – проворчал непосредственный начальник.