Бандеровский схрон

Гныш ударил почти в упор из «АКС». Пули выбивали хлипкие штакетины из ограды, летели щепки. Мозг мужика взорвался, брызнул из расколотого черепа.

Рыло тоже подбежал к ограде, вскинул револьвер, прицелился. Женщина средних лет с распущенными волосами убегала к дому по тропе между грядками. Сверкали пятки, тоскливый вой рвался из груди.

Он начал стрелять, когда она подбегала к крыльцу. Пули попадали в спину. Короткая сорочка окрашивалась темными мазками.

Женщина упала после третьего попадания и разбила уже мертвую голову о ступени крыльца.

В селе уже гавкали собаки, рвались с цепей. Нужно было срочно ретироваться.

Налетчики схватили последние вещи, побежали за калитку. Они не успели рассесться в «Ниве», как в глаза им ударил дальний свет фар. С другого конца села приближалась машина.

Глава 6

Они не устояли, не смогли дотянуть до кровати.

– Пойдем искупаемся, – шепнула Кира, когда они сидели на завалинке и с постными минами лузгали семечки. – А пока нас нет, тетя Тася уснет.

Упомянутая особа сновала туда-сюда и делала вид, что эти голубки ее никак не колышут.

Они снялись с завалинки, взяли с собой покрывало и удалились к воде. За домами и стеной растительности было хорошо. Дневная жара уже спала. Голубки нашли подобие пляжа, постелили покрывало…

Дальше было все, даже недолгий сон. Интим никто не нарушал, ни одна живая душа не отметилась в округе.

– Господи правый, как же здесь хорошо, – прошептала Кира, прижимаясь к нему.

Звуки из села сюда почти не долетали. Милые явно переусердствовали. Давно наступила ночь, а они никак не могли уйти с озера. Купались, обнимались в воде, потом валялись на покрывале.

Но в этот рай на земле постоянно вторгались наглые, жутко голодные комары. Почему им не спалось? Никакого спаса от них не было.

– Хватит, Кира, пойдем, – сказал Вадим и начал подниматься.

Половина второго, ничего себе! Кира льнула к нему, шептала, что никуда не пойдет, ей и здесь хорошо, а комары пусть подавятся.

Вадим вдруг ощутил какое-то необъяснимое неудобство. Ему казалось, будто рядом происходило что-то плохое, а он не знал, что именно. У калитки Вадим обнял Киру, застыл и прислушался. Неприятное чувство не проходило.

«Обычная паранойя, итог напряженной службы», – решил капитан Овчинин.