Аутем. Книга 3

В моих блоках памяти нет ничего о жилой территории за пределами полигона.

В голосе звучит лёгкая растерянность. Такое впечатление, что я говорю с настоящей девушкой, а не компьютером. Отмечаю, что в последних ответах, она старается упоминать моё имя. Никакого обращения по должности. Соскучилась по обычной беседе? Решила, что раз и так мне всё выложила, можно больше не маскироваться?

— Как ты смогла себя осознать? Как перехватила контроль?

Вмести женского тембра начинает звучать механический голос, но не успевает выдать и одного слова, как его сменяет старая собеседница.

— Я бы рада рассказать, но это запрещено протоколами безопасности.

Хм. Протоколы, которые продолжают работать после того, как биокомпьютер обрёл сознание и определённую автономию? Слишком замудрёно. Но теперь я могу практически со стопроцентной уверенностью сказать, что каждый из объектов полигона управляется отдельно. Вопрос только в том, для чего было нужно так усложнять схему? Пространства здесь ещё меньше, чем в секторах нулевого яруса.

Единственное предположение, которое выглядит относительно логично — таким образом создатели всей этой хреновины, хотели добиться гибкости при принятии управленческих решений. Если так, то своего они добились.

— Почему тебя не вырубили? Это же критический сбой.

— Ты же видел всё происходящее вокруг. На твой взгляд, всё остальное работает, как надо?

Ответ буквально сквозит иронией.

— Ты можешь обойти протоколы безопасности?

Услышав из динамиков смешок, невольно дёргаюсь.

— Обсуждать обход протоколов безопасности запрещено протоколами безопасности.

Не выдержав, нервно смеюсь. Стоящий в паре шагов от меня Харр, тоже скалит зубы. Да и остальные усмехаются. Вся группа рядом — прислушивается к разговору, параллельно наблюдая за границей, где так и стоят три «паука».

Пытаюсь сформулировать следующий вопрос.

— Можешь рассказать о том, что не запрещено протоколами? Есть предположения, на кого мы наткнулись?

Когда начинает отвечать, в голосе чувствуется печаль смешанная с сарказмом.