Астрид - хозяйка Рождества

У него ужасный характер, да и поступки он совершает неприятные…

— Знаю, знаю… — прошептала Сидни, и в ее глазах появилась боль. — Только вот вы его не видели другим… Когда он настоящий… Ожесточила его жизнь и ошибок он наделал много…

Я смотрела на нее, и мне было искренне жаль эту простую женщину. Она видела только то, что хотела видеть или действительно сумела пробиться к душе барона. Похоже, что и он находил с ней утешение, это было видно по взгляду, с которым отец смотрел на нее.

— Олину он ведь пристроил в графское имение, — вздохнула Сидни.

 — Моя девочка всегда так восхищалась вами, а после того, как вы спасли ее от порки, души в вас не чает!

Я, как могла, старалась вспомнить слуг, провожавших меня из дома свекрови, но удавалось это с трудом — на тот момент мне было не до таких мелочей.

— Почему Олина осталась там работать? — спросила я, и Синди с горечью ответила:

— Она все надеялась, что вы ее пригласите к себе… Да и куда идти? В городе работу найти трудно, да и тяжело там молодой девушке.

Всегда найдутся те, кто захочет обмануть, заманить в непотребное место или сделать своей содержанкой. Олина милое дитя, и мужчины обращают на нее внимание. Вот и терпела, старалась меньше на глаза хозяевам попадаться, помня, что чуть не пострадала за разбитую супницу. Благо, что вы за нее вступились.

Ага… Кое-что прояснялось. Тильда хотела выпороть девчушку за разбитую супницу, а графиня вступилась за нее. Неужели позволено наказывать слуг физически? Они ведь свободные люди… Какая же все-таки дрянь эта Тильда!

Дверь отворилась, и в кабинет вошел барон, а за ним появилась молодая девушка лет шестнадцати.

Она сняла капюшон серого шерстяного плаща, и я увидела милое личико с серыми большими глазами, обрамленное светлыми кудряшками. Вздернутый носик был усеян мелкими веснушками, а маленький ротик с пухлыми губами бантиком придавал девушке очаровательный вид. Да, ее мать не зря волновалась за будущее девочки."

"— Ваше сиятельство! — воскликнула она, и тоже вознамерилась было рухнуть на колени, но я не позволила ей этого сделать.

 — Благодарю вас!

— Ну, ну! Успокойся, — я схватила ее за руки, удерживая на ногах. — Теперь ты в безопасности.

— Я буду работать даже за тарелку супа! — девчушка смотрела на меня своими чистыми глазами и я улыбнулась.

— Зачем такие жертвы, милая?

— Все ведь знают, что граф вам почти ничего не оставил… — смущенно произнесла она, опуская глаза. — Только я, все равно, с вами останусь.