Алан. Скажи, что ты моя…

–Кто… Кто мог меня разоблачить? Кто мог слить всю эту информацию в сети…– позвонила я Лике, одной из девочек, на постоянной основе работающих в нашей студии, которая была в вебкам бизнесе уже не первый год,– нужно было срочно посоветоваться с кем-то из нашего мира. Сначала я позвонила Анне, но та, как обычно, была вне зоны доступа. В квартире, где располагалась студия, телефон ловил очень плохо.

–Знаю, что ты в хороших отношениях с Аней, но, знаешь, чаще всего такие сливы от менеджеров… У них же наши реальные данные… Копии паспортов…– начала пространно рассуждать та,– так что, наверное, как бы это ужасно ни звучало, это Анька….

Аня? Не может быть… Мы за это время, казалось, реально с ней не то, чтобы сдружились, но были в очень хороших, приятельских отношениях. Почему? За что? Одно дело, если модели уходили из студии со скандалом, распространяли потом про нее гадости, но ведь я работала идеально, никаких конфликтов у нас не было с самого начала…

Телефон жалобно пискнул. Посмотрела на дисплей- «абонент снова в сети»… Не прошло и минуты, как Аня перезвонила сама, видимо, увидев мои уходящие в пустоту вызовы…

Не знаю, откуда у меня появилась эта отстраненность и сухость в голосе, но я больше не эмоционировала и не плакала.

–Ты серьезно? Зафига мне сливать информацию, да еще и твоим в республику? Ты кого вообще слушаешь? Ищи гниду в своем окружении… Кто еще знал про то, что ты делала? У кого были доступы к твоему телефону, компу и паспортным данным…

Холодный пот прошиб меня, когда пришло осознание истины… Райка… Вот кто обо всем знал с самого начала, кто имел доступ ко всему… Кто действительно знал, куда сливать инфу у нас в республике… Сам сидел во всех этих сплетенных пабликах и группах.

Не знаю, как я тогда не наложила на себя руки… Вмиг мой мобильный стал источником такого потока оскорблений, что впору было застрелиться или провалиться под землю. Наверное, мой номер был слит с прочей информацией… Мне начали писать, казалось, все кавказцы нашей страны- кто-то оскорблял, кто-то проклинал, кто-то угрожал, кто-то предлагал встретиться, кто-то спрашивал, сколько стоит провести со мной ночь… Та неделя, не считая смерти Айзы, стала, наверное, самой страшной в моей жизни.

А потом позвонила Аня. Она тоже на время тактично отступила, сказала, на работе не будет сообщать начальству, что я не выхожу… Дала прийти в себя и отлежаться.