Алан. Скажи, что ты моя…

Не верю… Не может быть… Как? Аня ведь говорила, что все максимально дискретно… Что информация никуда не просочится… Что нет на сайте русских… И правда ведь не было, да даже если бы и были- Россия огромная… Где Россия, а где я со своего маленького депрессивного поселка на юге страны…

Тогда как?! Как, объясните мне, информация с сайта обо мне оказалась в группе моей проклятой школы?! Как мои фотографии разлетелись за считанные минуты по всем пабликам республики с пометкой «позор нации», «шкура», «шалава», «прирезать эту мразь»…

–Успокойся, Бэлла! Еще ничего не произошло! Подумаешь, пишут!– пытаясь казаться уверенной, утешает меня Снежана…

Но я ее даже не слышу… Прямо сейчас по моей голове набатом стучит боль, отчаяние… И сожаление… Правда последнее чувство растворяется само собой, только появившись- потому что внутренне еще два месяца назад, когда я только влезла в эту авантюру, примирилась со свое совестью, что другого пути у меня не было… Да! Не было! Как я еще могла заработать эти проклятые деньги! Как бы я отдала этот навязанный мне долг Малхазу! Не хотела я с ним спать, и как бы это ни звучало для моралистов, вебкам давал мне возможность не ложиться под кого-то.

Я не оправдывала себя. И никогда не рассматривала вебкам в качестве постоянного дела. Когда в первый же день вместо обещанных минимаьных двух тысяч я заработала двадцать штук на руки, поняла, что выход есть… Что не все потеряно… Что я не только верну Малхазу долг, возможно, у меня и правда появится шанс не только сметать с пола стружки от ногтей и заусенцев, а инвестировать в себя, в учебу…

Помню, как в конце первой тестовой смены Аня зашла в мой личный кабинет и присвистнула, увидев сумму донатов, а я неловко улыбнулась.

–Молодец, Бэлла,– сказала она мне, впервые посмотрев не так уж и высокомерно-пренебрежительно,– Хорошо пошла! Но ты, конечно, сильно губу не раскатывай. Я же говорила, что новичкам в первое время почти всем фартит.