Развод. Без права на прощение

И поэтому я тихо произнесла, чтобы сломать всю эту неправильную, застывшую в капле янтаря, тишину:

— Пожалуйста Герман. Давай разведемся. Ничего не будет как прежде… — я все же протянула руку и дотронулась плеча мужа. Герман не шевелился и казалось даже дышать перестал. — Мне не важно спал ты с ней или нет. Просто понимаешь мы с тобой задолго до твоей любовницы умерли. Я и ты. Потому что будь мы живыми нас бы ничего не сломало, а так мы проснулись под обстоятельства. Мы не хотели бороться.

— Но если я сейчас готов бороться? — хрипло спросил муж, словно выбивая у организма право на голос. — Что если это было дано нам обоим чтобы понять все? Что если это произошло, но не дошло до фатального краха, потому что мы получили второй шанс…

Я прижала колени к животу и обняла себя руками."

"— Не дошло до краха, потому что я услышала всего лишь навсего ваш разговор с Даней… — произнесла я безжизненным усталым голосом. — А если мы попробуем снова, то через три года я просто не узнаю ничего.

— Я не изменю тебе через три года… — холодно сказал Герман, и я, не выдержав, крикнула на всю комнату:

— Я так думала и в этот раз!

Тишина со звоном рассыпалась и вдруг снова с улицы стали доноситься звуки. Я облизала пересохшие губы и вытерла запястьем слёзы.

— Я так всегда думала, а потом оказалось, что ты так хотел видеть ее, что бросил сына, — произнесла я холоднее и села в кровати. — Не важно спал ты с ней или нет. Важно то, что ты предал семью, решив уехать в тот вечер, Герман. Мне достаточно одного лишь твоего намерения, чтобы больше не верить. Поэтому пожалуйста, давай разведемся. Без скандалов, без истерик. Давай сделаем это как взрослые люди. Как хорошие друзья. Как любящие родители. Прошу тебя, родной, давай разведемся.

Герман привстал на локте и тихо попросил:

— Не делай аборт, сохрани малыша. И мы разведемся, Кристин…

Глава 39

Я растерянно хлопнула глазами, не понимая чего добивался Герман.

— Зачем? — спросила я с надрывом в голосе. — Зачем делать двух детей несчастными? Зачем затягивать петли на наших шеях, Гер?

Герман тяжело вздохнул и пододвинулся ко мне по постели. Нашёл мою руку. Сжал своими горячими пальцами.