Развод. Без права на прощение

Кристина, все мы собирались на обед…

Герман положил руку мне на талию и постарался развернуть в сторону машины, но я все же успела крикнуть Насте:

— Была рада познакомиться…

Мне ответили все тем же взглядом со злостью на дне зрачков, а Герман протащил меня по парковке и прижал к машине.

— Ты опоздала, — выдохнул он мне в губы, а Мирон этим временем попытался перелезть мне на руки.

— Ты не особо скучал… — холодно заметила я, забирая сына.

— У меня собрание с главами отделов было пока ты занималась шоппингом! — Герман отошел от меня и перехватил мою сумочку.

— За столько лет не переломишься побыть со своим ребёнком, — выдохнула я, усадив Мирона в детское кресло. Герман закрыл дверь машины и схватил меня за запястье. Потянул на себя.

— Что ты задумала? Какие встречи? Какая работа? Ты же второго ребёнка хотела? Что от тебя хотел тот хлыщ?

Германа всего аж трясло от собственных слов. Он готов был схватить меня и как куклу встряхнуть, чтобы я ответила правду.

— Ты не хочешь ребенка. Поэтому зачем мне и дальше сидеть в декрете? Я хочу работать и не зависеть от тебя, твоих решений и твоего настроения, — тихо сказала я, чтобы Мирон ничего не услышал. — Я не хочу быть комнатной собачкой и ждать от тебя милости. Я работала до декрета и теперь тоже готова.

— Зачем тебе это?

— Ты повторяешься… — я постаралась вырваться, потому что перед глазами и стояла его переписка с любовницей, и меня конкретно так тошнило от близкого присутствия мужа.

— Нет, я не понимаю! — зарычал Герман. — Чего тебе не хватает?

— Всего… — тихо выдала я, открыв дверь и ударив ее краем Германа по ноге. — Разговор окончен, а теперь мы поедем с Мироном на обед. А ты поужинай где-нибудь. Готовить ещё и на тебя у меня нет времени.

— Кристина… — прорычал от такого недвусмысленного посыла Герман, но я села в авто и тронулась с места.

Настя сидела в своём блестящем седане и провожала меня взглядом.

Было плевать.

Сколько мне ещё надо доказательств, чтобы понять, что Герман предатель, изменник, настоящее чудовище, которое выбросило всю нашу жизнь на помойку.

Мирон от впечатлений был нервный и суетной. Он громил потихоньку дом и просил, чтобы завтра папа тоже взял его на работу. Я сглатывала вязкие слюни и не знала вообще как потом объяснять, что папа больше не придёт.

Когда я закончила черенковать растения для Лины, Мирон уснул среди подушек на подоконнике оранжереи.