Развод. Без права на прощение

 — Черт Крис, я знаю, что у вас не все хорошо…

Я не понимала для чего Данилу исповедь. Неужели он решил рассказать про любовницу?

— С чего ты взял, что у нас не все хорошо? — подалась вперёд я. Даня печально улыбнулся.

— Он рычит и бросается с кулаками. Ты одна по ночам ездишь с Мироном по больницам. Хорошо, да? — Данил склонил голову к плечу и тяжело вздохнул. — Крис, я не знаю, что у него в голове, но ты же мудрая. Ты чувствительна. Я тебя прошу не торопись…

Ох как хорошо Даня решил все развернуть.

Герман импульсивно пихал член в других баб, а мне надо было быть мудрой?

— У вас просто кризис.

— Дань… — кашлянув, прервала я друга. — Но если ему так плохо, он же мог мне признаться? А если он молчит, значит его все устраивает…

Даня оттолкнулся от стола и прикусил костяшки пальцев.

— Крис… мужчины не признаются в слабостях. А для Гера семья его главная слабость. Он может херачить до кровавых соплей на работе, он будет прогибать партнёров и клиентов, но перед тобой он беспомощен… Самая сильная власть над человеком у того, кого он любит, Крис…

Подошла официантка и поставила коробку с тортиком на стол.

— Скажи, что хочешь сказать, а не ходи кругами… — у меня даже пальчики на ногах заледенели и это в наши вечерние двадцать восемь градусов.

— Я сказал, — поджал губы Даня. — Когда будет случай, просто не руби с плеча. Дай ему возможность сказать…

Данил решил подложить Герману соломку, чтобы не так больно было падать.

— Спасибо за разговор, Дань, — встала я из-за стола и подхватила коробку с тортиком. — Приезжай на чай в выходные, вы с Мироном так и не достроили железную дорогу…

Даня встал, пропустил меня к выходу и возле машины поймал за руку. Его ладонь прошлась мне по предплечью и замерла.

— Кристин, я тебя прошу. Если не для него, то для меня, просто не торопись…

Я сдержанно кивнула и села в машину. За сорок минут доехала до дома, где меня встретил чумазый Мирон, играл со съедобными красками, и замученная домработница. Я отпустила вторую и потащила первого умываться.

— А папа? Папа когда приедет? — тараторил Мирон, вырываясь у меня из рук. — Торт давай не отрывать без папы?

Я кивала, а в душе словно все покрывалось инеем.