Золотой ключик для Насти

– А как выглядит этот колдун?

– Это не колдун, а колдунья. Ну какая она… Да обычная, на тебя чем‑то похожа.

– А как она одевается?

– Да никак. Одежда, как одежда.

– А давно вы с ней знакомы?

Старик игриво подмигнул, дав понять, что на такие вопросы не отвечает. Разумно, если бы меня спросили «как долго нарушаешь закон», я б тоже промолчала. Но, в конце концов, Хабыч смилостивился.

– Мы с колдуньей давно познакомились. Она тогда только – только в наш мир пришла. Серенькая такая девчоночка, бледная. Сперва просто жила, потом плечи расправила, сговорилась с торговцами, и понеслось… Я много позже к этой братии примкнул, стало быть на мне вины меньше.

Не забуду, даже не надейся. Я вчерашнее похмелье на всю жизнь запомнила.

– И как же она… близ столицы? Под носом у архиепископа? – пробасил Косарь.

– Как‑как… Как ёжики размножаются, – весело ответил торговец.

Вешенский здоровяк захлопал ресницами, недоумённо уставился на меня. Пришлось пояснить:

– Осторожно. Очень осторожно.

Возница заржал почище впряженной в телегу лошадки. А я словила от Косаря такой взгляд, что покраснела до кончиков ушей. Интересно, если бы я действительно была его невестой, он бы меня бросил? За, так сказать, неприличное поведение.

– А зовут её как?

– Э не!.. – хитро протянул старик. – Я и без того много о ней рассказал. Ты, конечно, девушка хорошая, но всего не открою.

Я смущённо опустила глаза. Подозрения торговца вновь распалили щёки.

– Я вовсе не думала…"

"– Не оправдывайся! Всё понимаю. И недоверие твоё тоже. – Старик обернулся, уставился на меня с сожалением. – Ты ведь думаешь, дескать отравить пытался? А я же лучшее вино поставил, уважить хотел. И не догадывался, что вас от южного нектара так скрутит.

Под этим взглядом стало по – настоящему стыдно. Что если дело не в отраве? Может у нас с Косарем банальная аллергия на какой‑то ингредиент этого вина? А мы уже записали Хабыча и его товарища в преступники.

– Нет, – попыталась оправдаться я. – Мы совсем не думали…

Старик отвернулся, выдав напоследок грустную, отеческую улыбку.

Зато Косарь, в отличие от меня, остался на своём.