Золотой ключик для Насти

Кажется, в моей квартире подобный стул тоже имелся…

Тщательно скрывая удивление, спросила:

– Вы этим торгуете?

Старик, который уже успел слетать в соседнюю комнату и громко проорать какой‑то Малке, чтоб срочно подавала обед, расплылся в улыбке.

– И этим тоже. Но на такие вещи спрос маленький: для здешних слишком дорого, а столичные в наши края заезжают нечасто. В основном, я продаю вот это…

С этими словами, старик вновь скрылся в соседней комнате, чтобы вернуться с большим деревянным ящиком и представить моему взгляду широкий ассортимент хозяйственных мелочей, явно китайского производства.

– И хорошо берут? – поинтересовалась я.

– Не жалуюсь, – просиял старик, спеша усадить нас за стол.

Он опять исчез. В этот раз оставил нас на добрых десять минут.

– Не нравится мне этот тип, – тихо пробормотал Косарь. – Может пойдём отсюда, а?

– Успокойся.

Судя по всему, старик торгует запрещённым товаром лет тридцать. А китайское барахло получил относительно недавно – пять лет назад такие товары даже в Москве встречались редко. Значит, у него есть выход на кого‑то, кто бывает в моём мире.

– Что ты задумала? – прошептал Косарь.

– Не задумала, а поняла. Нам не обязательно искать дверь, проще – найти колдуна.

Парень мой восторг не разделил:

– Скажешь тоже… Живого колдуна, даже если таковой имеется, тебе никто не выдаст.

– Спорим? – совсем развеселилась я.

Увы, заключить пари не удалось – именно в этот момент вернулся «Хоттабыч», вооруженный бутылью вина и тремя бокалами. Он с неимоверной гордостью водрузил стекляшки на стол. Я поспешила одобрительно кивнуть, мол, бокалы и в самом деле великолепны, в жизни ничего красивее не видела.

Сломать глиняную печать на бутыле поручили Косарю. Комната мгновенно утонула в волшебном, незнакомом аромате.

– Южное! – с важностью сообщил старик, многозначительно поднял палец. Тут же проявил удивительное знание традиций моего мира, предложил выпить за знакомство и чокнуться. – Вы хотели о чём‑то попросить?

А старик, однако, догадлив… Я не сразу смогла справиться с робостью, бороться с румянцем даже не пыталась. Ненавижу просить, ненавижу унижаться…

– Мне нужна помощь.

– Я так и думал, – проскрипел старик, вмиг посерьёзнел.