Золотой ключик для Насти

Чёрт! Мне впервые в жизни сказали такие слова, а я – глупая девчонка – не удержалась и ляпнула:

– Но что от этого изменится? Неужели магов, которые плюют на целое государство, остановит… любовь? – чуть не сказала «какая‑то».

Прежде чем ответить, горанец смерил меня очень долгим, очень внимательным взглядом.

– Много лет назад, один очень талантливый маг, влюбился в девушку. Но магам нельзя… любить. Он очень страдал, смотрел на неё издалека, мечтал о единственном поцелуе. Однажды не выдержал и явился к возлюбленной с признаньем.

– Его убили?

– Нет. Его простили. Ведь маг был очень талантлив и силы потерял совсем немного. Наказанье понесла его возлюбленная. И когда он узнал о случившемся… создал великое проклятье: всякий маг, посмевший разлучить влюблённых, обратится в пепел."

"Уже третий раз мне рассказывают историю про древнего мага. И если поначалу я слушала внимательно и кивала, то теперь сильно сомневаюсь – а был ли мальчик?

– Это заклинание работает?

– Не знаю.

– Санаминэль врать не станет… – вслух повторила я.

Чёрт, а ведь мне говорили, что маги – подлые и лживые! Так чему теперь верить?

– Знаешь, Рогор… Наши миры очень похожи. Не внешне, по сути. И здесь, и там каждый выгрызает себе местечко потеплее. Предаёт и убивает, если нужно. Даже предложение, как ни странно, и там и здесь звучит одинаково.

Рогор замер, застыл, будто увидел ядовитую змею. Я озадаченно приподняла бровь – раньше за мной таких мимических привычек не водилось, у него научилась. Интересно, чему ещё научит горанец, если мы всё‑таки будем вместе?

– Сердце, – хрипло произнёс черноглазый. – Только сердце.

Невольно насторожилась, а через мгновенье поняла всё. Не знаю откуда взялись силы и склонность к мазохизму, но я всё‑таки попросила:

– Скажи.

Горанец не отвёл взгляда, и голос его не дрогнул:

– Я не могу жениться на тебе, Настя. В нашем мире благочестие женщины значит слишком много, а в твоё благочестие не верит никто. Ты провела несколько дней наедине с Косарем, ты прилюдно обнималась с ним. Весть о твоей беременности давно расползлась по войску, и даже правда не спасёт твою репутацию. Я один знаю, что ты чиста, поэтому готов разделить с тобой жизнь и позор.