Золотой ключик для Насти

И он поднял на уши сотню воинов, мчался через полстраны, чтобы меня отшить? И после этого, кто‑то ещё смеет утверждать, что глупость – удел женщин, а мужики – эталон благоразумия?!

Чёрт! Я даже проанализировать это не могу! Только подумаю – мозг на атомы распадается! А самое обидное в том, что я действительно дура! Возомнила себя пупом вселенной!

«Выйду за ворота, горанцы от штурма откажутся… – мысленно передразнила саму себя. – Ага, нужна я горанцам, как Деду Морозу прошлогодний снег.»

– Настя?

Я даже подпрыгнула от неожиданности.

– Что?!

Незаслуженно обиженный Косарь потупился.

– Просто… Сидишь какая‑то не такая… Грустная. Ты не рада, что всё закончилось?

– Рада.

– Что тогда?

– Анекдот вспомнился.

Что есть «анекдот» Косарь помнил по путешествиям в мой мир. Но всё равно уставился вопросительно.

– Почему Джо такой неуловимый? – отозвалась я. – Потому, что он на фиг никому не нужен.

Уловил ли Косарь аллегорию, так и не узнала. Моё внимание привлёк вышедший из крепости Хабыч.

Я набралась наглости окликнуть недавнего «помощника»:

– Эй, Хабыч!

Старик одарил быстрым взглядом, вжал голову в плечи. Но его спутник двинулся к нам, и торговцу пришлось тащиться следом.

– Слушай, Хабыч. А как столичная колдунья выглядит? – бесцветно спросила я.

Торговец побледнел и присел.

Губы толстощёкого тронула улыбка, он презрительно покосился на Хабыча и неожиданно сказал:

– Необычная баба. Волосы такие… белые – белые. И губы – во! – на последних словах воин выкатил собственные губы, довольно похоже изобразил «силикон».

Меня удивило не описание, а осведомлённость гарнизонного вояки.

– А ты… вы откуда знаете? – пискнула я.

– Как откуда? Она ж три месяца тому приезжала.

– Сюда?

– Ну так, – подбоченился страж. Гордость вояки не знала границ. Кажется, от него снова веяло алкоголем.

– А зачём? – спросила я осторожно.

– Ящик привезла.

– Какой ящик?

Толстощёкий снова заулыбался, стал похож на довольную, раскормленную жабу. Выкладывать подробности он явно не собирался.

– Не знаете, – со вздохом заключила я.

Наверное, в этот момент даже Станиславский воскликнул бы «браво!». Вот и вояка уверовал в мою искренность.