Злодейский путь!..

На этом Шен покинул мир бодрствующих, превратившись в куклу.

Без этого проникновенного взгляда Муану стало гораздо легче раздеть его. Он перевел дыхание и вновь потянулся к серебристой одежде, на сей раз куда решительнее.

Ал Луар как раз открывал дверь в комнату, когда Муан разорвал на хозяине Проклятого пика нижнюю одежду (чтобы аккуратно снять ее, не задевая покалеченное плечо).

Заалев как мак в первое мгновение, затем Ал нейтральным тоном произнес:

- Я принес бинты и заживляющую мазь. Еще я… могу поделиться своей духовной энергией, знаю, что я не так силен, но все-таки могу…

- В этом нет необходимости, - возразил Муан.

После подарка демонической лисицы было бессмысленно пытаться лечить Шена с помощью передачи духовных сил, они словно бы обтекали его."

"- Положи на столик и иди.

- Нет, я останусь, - холодным непреклонным тоном возразил Ал. – Возможно, мастер Муан слишком устал после всего произошедшего, да и еще не полностью залечил свою рану. Я могу сам позаботиться об учителе, а вам следует отдохнуть.

- Не стоит так обо мне беспокоиться… - Муан впервые обернулся к нему и смерил оценивающим взглядом. – Я пребываю в более чем хорошем здравии.

- Ладно, - согласился Ал, но никуда не ушел, оставаясь стоять у двери и пристально наблюдая за каждым действием хозяина пика Славы.

Тому стало как-то неуютно. Будто бы его в чем-то плохом подозревают и неотрывно следят, не совершит ли он ошибку, не дрогнет ли у него рука или неловко дернется, или нечто такое. Игнорируя этот пронзительный взгляд, Муан сосредоточился, становясь профессионалом.

Стерев кровавые разводы с его тела, он подхватил куклу-Шена на руки и перенес на кровать. Аккуратно уложив его на бок, Муан поправил его волосы, а затем стал наносить заживляющую мазь, едва касаясь пальцами бледной кожи. Хорошо, зубы Волчары не впились слишком глубоко, можно было надеяться, что на заживление не потребуется слишком много времени. Нанося мазь, Муан то и дело кидал взгляд на лицо хозяина Проклятого пика.

Когда бинты были наложены, а Шен – заботливо накрыт одеялом, перед двоими бодрствующими в этой комнате возникла еще одна дилемма.

- Я останусь с учителем, если вдруг он очнется ночью и ему что-то понадобится.