Злодейский путь!..

Потому что как только Волчара почувствовал, что знакомые руки собираются отпустить его, как снова ухватил Шена за палец.

- Ай! – прокомментировал тот.

- Больно? – тут же насторожился Ал.

- Не стоит беспокойства, - усмехнулся Шен. – А благодаря твоему лекарственному артефакту – и вовсе как комариный укус. Вот только, похоже, дать его тебе подержать не выйдет…

- А погладить можно?

- Конечно, можно, - улыбнулся Шен, протягивая руки со зверьком-духом к Алу.

Ал аккуратно дотронулся до шерстки духа. Тот чуть недовольно дернулся, но больше ничего не предпринял, позволяя мальчишке продолжить.

Несмотря на неприятные ощущения, тому это показалось чем-то умилительным, он почувствовал некий материнский инстинкт к маленькому духу. А если из этой пусички вырастет большой верный пес – вот будет здорово!

Постепенно поляна погрузилась в сон. Дети уснули недалеко друг от друга, Муан сидел с закрытыми глазами возле костра, и то ли спал сидя, то ли медитировал. Первоначально Шен вообще не собирался ложиться спать, намереваясь медитировать всю ночь.

Но на рассвете обнаружил себя лежащем на земле. Вокруг запястья левой руки разливалась жгучая боль, она и пробудила его ото сна. Прекратив обнимать кого-то большого и пушистого, Шен перевернулся на спину и посмотрел в небо над головой, заслоненное высокими кронами. Затем до него, наконец, дошло происходящее, и он резко сел, выдергивая запястье из пасти зверя-духа.

Лишившийся своей поилки-соски-сиськи или чем он там оценивал руку Шена, Волчара недовольно заурчал и поднялся на передние лапы, сев напротив Шена. И ростом сидящий дух оказался с Шена! На хозяина пика Черного лотоса уставилась пара черных слегка осуждающих глаз.

- Тебе нельзя вот так пить мою кровь!! – тихонько зашипел на него Шен.

- Хзяинн, - отозвалось странное существо, забив длинным пушистым хвостом из стороны в сторону и поднимая волны пепла от потухшего костра."

"Морда его была треугольная и вытянутая, слегка напоминающая бультерьера, только более острая. На голове торчала пара больших острых ушек, а лапы все еще казались непропорционально маленькими, словно у таксы-переростка.