Жизнь за жильё

Тимур ответил с улыбкой:

— «Ну, был бы я ихний стукач… Да сюда бы приехало пару взводиков с автоматами, и покрошили бы тебя в мелкий винегрет… Лучше режь меня здесь…»

— А если серьёзно?

Выпускник юридического факультета вздохнул и начал подробный ответ:

— Перед защитой диплома я проходил практику в следственном отделе, в Приморском районе. Это на улице Омской, дом 5. Ничего особенного — целый месяц с запросами от следователей бегал по различным конторам, да научился на машинке печатать. Там мне и предложили идти в следствие, — Тимур посмотрел на собеседника, тот кивнул.

— Бардак в стране, — согласился вор и глотнул чая.

Тимур сделал приличный глоток кофе и оставил кружку в руках.

— Я постоянно звонил в отдел кадров, мне телефон оставили.

— Почему?

— Отдел кадров не докладывает. Не прошло — и всё.

Тимур сделал задумчивый вид и поставил пустую кружку на столик.

— Я могу только предположить, что мне отказали из-за секретных записок госбезопасности в моём личном деле. Под конец службы прапорщиком в Германии я плотно валютой занимался, покупал дойчмарки в Восточном Берлине и продавал арабам с вьетнамцами в Лейпциге. А сам служил в Дрездене, там меня и вели по 88 статье особисты полка и сотрудники КГБ.

— Студент, да ты у нас валютчик оказался. Мне Сева что-то говорил. Так и не взяли тебя по валюте?

— Один директор Дома советско-германской дружбы предупредил. Майор КГБ. Мастер спорта по самбо, я с ним в один спортзал ходил.

— Вербанул тебя? — Гамлѐт вопросительно взглянул на Тимура. — А ты сейчас, мил человек, на ФСБ не стучишь?

— Нет. — Кантемиров сжал челюсть и перевёл взгляд на вора. — Не стучу. Я потом с этим комитетчиком случайно встретился в Ленинграде, в главном корпусе университета.

— Неужели? Интересно… Поговорили?"

"— Сам удивился. Его зовут Виктор Викторович Путилов. Я знал от особистов, что он перед заменой подполковника получил. Мой приказ на увольнение раньше пришёл, весной 1989. А Путилов в январе 1990 года заменился.

— О чём говорили? — Было видно, что тема знакомства с комитетчиком сильно заинтересовала авторитета, и он ничего не знал об этом моменте биографии Кантемирова.

— Да ни о чём.