Жизнь за жильё

— Олег может запутаться в показаниях, и он сейчас всегда при деньгах. Блинкаус — слабак. Слабое звено. Вот пусть и оплачивает свою свободу. Гонорар адвокату за нас обоих, и ещё надо следователя подмазать, чтобы я вышел на свободу с нечистой совестью.

— Адвокат уже есть?

— Да. Вчера потребовал. Вместе учились, зовут Сергей Соломонов. Адвокатский статус получил недавно, до этого работал опером уголовного розыска в Василеостровском районе.

— Доверяешь Соломонову?

— Не во всём. Сергей, хотя и служил в разведроте пехоты, весь такой правильный по жизни.

— Быть правильным — это плохо? — Князев с интересом посмотрел на Кантемирова.

— Не знаю, Алексей Павлович. Может быть, поэтому я в камере и на задании, а Серёга в адвокатуре. И кстати, вчера уже сокамерники сообщили, что у меня взгляд нехороший — ментовский.

— Да ну?

— Так точно. Пришлось объяснять коллегам по жизни, что пять лет командовал отдельным подразделением и привык именно так смотреть на своих солдат. Ещё признался, что немцы наградили меня медалью «Почётный знак Немецкой народной полиции».

— Иди ты! В самом деле, есть медаль? А «былинник» кто такой?

— Алексей Павлович, долго рассказывать. Скоро адвокат подъедет. Сейчас у меня просьба — прикажите караулу сводить меня в нормальный туалет. И при прощании скажите всякие нехорошие слова.

— Какие слова, Тимур?

— Вам видней, гражданин начальник, — улыбнулся порядочный сиделец.

Следователь нажал кнопку звонка на столе.

— Думай, Кантемиров. У тебя две статьи особо тяжкие. Сегодня выхожу на арест.

— Думай, не думай — всё равно статью пришьёте, гражданин начальник, — ответил в открытую дверь заключённый и потёр запястья.

Конвой вышел, дверь захлопнулась, и по мозгам сокамерников ударил знакомый скрежет закрывающегося замка. Неволя…

* * *Кантемиров посмотрел на коллег по бандитскому цеху, улыбнулся, подошёл и с удовольствием вытянулся на нарах, разглядывая зелёный потолок. Камера молчала… Первым не выдержал Черныш.

— Студент, а что там с твоими корешами из дрезденского изолятора? Они уже решётку выдернули.

— Подожди, Черныш.