Жертвы осени

К-кстати, у старушки внучка п-погибла от рук этого В-вознесенского.

– Ого… – протянула Васёна. – А город-то наш не такой большой, да?

– Не в том д-дело. Просто у-убивал он в одном районе, п-понимаешь? В одном-единственном п-парке, и по стечению обстоятельств этот п-парк расположен в твоем р-районе. И родственники ж-жертв оказались замкнуты в одном п-пространстве – те, кто не п-переехал, не убежал от воспоминаний.

– Я удивляюсь, как тут вообще жители остались. Мне вот папа, например, до сих пор запрещает к парку приближаться.

– Я всерьез д-думаю, что ты и сама это понимаешь, потому что тебя что-то изнутри г-гложет. Ты ведь п-постоянно вокруг этого дела вьешься, м-материалы собираешь, скажешь – н-нет?

– Мне просто интересно, как связан с этим делом белорусский бизнесмен, чью фамилию я вообще ни разу не встретила ни в каких материалах.

Она выбралась из-за стола и прошлась по кухне, разминая ноги.

Роман смотрел на нее и чувствовал, как внутри почему-то поднимается волна беспокойства – как будто должно произойти что-то, а он пока не понимает, как этому помешать.

– И потом… – вдруг произнесла Василиса, остановившись напротив него. – Я не зря сказала, что это лицо кажется мне знакомым. Я теперь совершенно уверена, что видела этот фоторобот тогда, в детстве, просто не могу вспомнить при каких обстоятельствах. Но совершенно четко вижу папину руку и листок в ней, а на листке – вот это лицо. – Она ткнула пальцем в монитор.

– Н-ничего удивительного, – пожал плечами Васильев.

"– Рома, ну, это ерунда же. Папа – военный корреспондент, он никогда не писал ничего другого, и уж точно не работал в криминальных колонках. Это совершенно исключено. Но фоторобот я видела в его руке – что-то ведь это значит?

– Ну, вернется – с-спроси. – Васильев отвернулся к сковороде, поднял крышку, и по кухне распространился умопомрачительный запах куриных котлет.