Жертвы осени

День обещал быть солнечным, но октябрь вовсю вступал в свои права, потому воздух был резким, холодным и каким-то освежающим, Колесников почувствовал это, едва спустился с крыльца гостиницы и направился в сторону бизнес-центра.

«Хорошо бы все-таки попробовать написать о пересмотре этого дела, – не отпускала Тимофея мысль, которая, кажется, стала смыслом его жизни за последние несколько дней. – А что? И программу можно снять – уж мне-то легче будет попасть к Вознесенскому, связей хватит.

Со Стожниковой он столкнулся буквально нос к носу, когда проходил трамвайную остановку – Василиса выскочила из последнего вагона и тут же налетела на Тимофея.

– Извините, пожалуйста, – пробормотала она, пытаясь обогнуть Тимофея, но тот преградил ей дорогу:

– Василиса, доброе утро.

Она подняла голову и узнала его:

– А, это вы, Тимофей Максимович… не ожидала…

– Чего? Меня увидеть здесь? А вот я, представьте, пришел извиниться за свой вчерашний бенефис, так сказать, – слегка улыбнулся Тимофей, глядя на невысокую Василису сверху-вниз. – Такой вот вышел неудачный театр одного актера…

Она пожала плечами, но ничего не сказала, и Тимофей продолжил:

– Не сердитесь, Василиса, я действительно не хотел так на вас нападать.

"– А не в том дело, Тимофей Максимович. – Василиса все-таки обогнула его и пошла к зданию бизнес-центра, и Тимофей двинулся следом. – Для вас остальные люди – материал. И оцениваете вы их исходя из этого своего понятия. Вот и с Вознесенским так поступили.

Тимофей слегка растерялся от неожиданной отповеди:

– То есть?

– А вот так. Я прочитала все ваши статьи, пересмотрела все отснятые вами репортажи – и там нигде, ни разу не было разговора о самом Вознесенском.