Жена Джалала. Вернуть свое

«Она девственница» – напоминаю себе снова и снова.

С ней нельзя обращаться, как со шлюхами, которые развлекали меня в прошлом. Если сломаю, то уже не починю. А мне хочется получать удовольствие в своей супружеской постели. И хотя мне нравятся трепет и страх, которые исходят от Азы в моем присутствии, я не хочу, чтобы она боялась меня настолько сильно, чтобы не получить удовольствие от секса со мной. Потому что его у нас будет много.

– Аза, я жду, – говорю грубее, чем собирался, когда она медлит.

Стоит, опустив глазки в пол, и дрожит.

Такая красивая в этом чертовом белье. Да это даже бельем назвать нельзя, так, маленькие клочки прозрачной ткани, сквозь которые я могу разглядеть набухшие розовые соски. У Азы нет большой груди или крутых бедер. Она маленькая, тонкая и изящная, как фарфоровая куколка. Такая безумно сексуальная, что мой член пульсирует, сдавленный ширинкой брюк. У нее молочно-белая кожа и легкая россыпь веснушек на плечах, почти прозрачных, потому что это тело не видело солнца, надежно спрятанное под закрытой одеждой. Мне хочется смять эту кожу руками, хочется просто вжать ее в себя и войти в нее, даже не раздеваясь, лишь бы поскорее ощутить, как ее тугое невинное тело обволакивает меня, уступая давлению и обжигая своим жаром и влагой.

«Она девственница!» – набатом звучит в голове, напоминая, что мои фантазии неуместны в нашем случае.

Я непроизвольно дергаюсь, когда она все же касается меня своими красивыми, подрагивающими от волнения, руками.

Блядь, даже не моей кожи, а всего лишь пиджака, чтобы снять его! Но и этого хватает, чтобы мое тело содрогнулось.

Пиджак падает на пол, стоит мне пошевелить плечами. Ее пальчики касаются моей груди и я чувствую их тепло через тонкую ткань наполовину расстегнутой рубашки. Аза медленно расстегивает пуговицы, пока не доходит до пояса брюк, а потом останавливается и опускает руки по швам. Ее голова опущена, а бледную кожу покрывает стыдливый румянец. Девочка слишком трусит, чтобы вытащить рубашку из-за пояса или расстегнуть мой ремень.

– Я начинаю терять терпение, рыжуля, – предупреждаю ее.

Она вздрагивает и с большей решимостью тянет ко мне руки. Вытаскивает рубашку из-под брюк и расстегивает оставшиеся пуговицы, а потом стягивает ее с моих плеч, пока та не падает на пол.

– Дальше, – даю инструкции. – Сними с меня все.

Ее руки трясутся, пока она расстегивает ремень, потом пуговицу и тянет собачку молнии вниз.