Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Ты, конечно, не красавица, как и моя покойная женушка, но ничего. Тоже сойдет. Надеюсь, со спины ты выглядишь привлекательнее, аха-ха-ха!

И он потащил меня во двор, в мрак и холод, в городскую управу — жениться…

Глава 9. Спокойно, Маша, я Дубровский!

— Отпустите меня! — кричала я, дергая веревку, за которую меня тащил Якобс. — Сию секунду!

— Хе-хе-хе! — ответил мне старикашка злорадно, продолжая меня волочить за собой против воли. Веревка больно впивалась мне в запястья, раздирая кожу до крови. Но Якобса такие мелочи не смущали.

Карл наверху тоже кричал что-то, бил ладонями в окно.

Но на дверях его комнаты был огромный замок, а на окнах — крепкие решетки.

Ничем мне Карл помочь не мог…

А выйти замуж за старка Якобса — это то же самое, что оказаться проданной кому попало, с той лишь разницей, что выкупиться не получится уже никогда!

В отчаянии я лихорадочно соображала, как мне быть, как спастись.

Если ему удастся меня дотащить до управы, я не отделаюсь никакими средствами! Нас обвенчают, ведь мой хозяин, чертов рабовладелец, этого хочет! А его желания более чем достаточно.

И он может сделать со мной все, что угодно. Даже палкой поколотить.

Так что женитьба не самое плохое, что может произойти…

— Помогите! — завыла я, изо всех сил стараясь освободиться.

Нас накрыло дождем, я скользила по грязи и лужам вслед за своим мучителем. Замерзшая, в нелепой фате и сползшем на нос венке.

— Я не стану вашей женой! Ни за что не стану! Вы противный, мерзкий, старый и вонючий!

— Ничего, принюхаешься!

— Я сбегу!

— Тогда тебя будут искать с собаками! И не жалуйся потом, что они разорвали тебя в клочья в каком-нибудь овраге!

— Но я же отдала вам деньги!

— Но я их не взял.

— Вы их потеряете, если договор не соблюдете!

— Когда я на тебе женюсь, все твои деньги стану моими, ха-ха! Как приданое! Должно же быть у тебя приданое, э? И ничего я не потеряю! Ха-ха! Мы славно заживем, слышишь, девка? По воскресеньям будешь чесать мне пятки, пока не усну!

И он потащил меня дальше.

Я кричала и брыкалась, что есть сил. Это могло привлечь ненужное внимание. Потому Якобс махом передумал волочь меня по улицам и свернул на тропинку, ведущую в рощу.

Там мои вопли никто не услышит. А тропинка, обогнув город с восточной стороны, выведет нас как раз к ратуше.

В лесу стало еще более страшно. Темно, тихо, мокро, холодно. Только дождь по веткам шумит.