Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Вот это вино называется… коньяка? — эльф указал на королевскую бутылку.

— Да, коньяк, — машинально поправила я его, отыскивая в его походной сумке нитки. Там же нашлись и бинты, разорванный на ленты сухой и чистый холст. — Заплачено — пейте! По глоточку на каждый шов. К концу процедуры вы и чувствовать ничего не будете…

— Выпив, я становлюсь невыносимо болтливым, — предупредил эльф. Но коньяка в бокал все же плеснул, с удовольствием принюхался. И выпил — но не как в прошлый раз, а с небольшой опаской, помедленнее.

— Еще б, — согласилась я.

Иголка у эльфа была толстовата, но зато с длинным ушком. Я продела в него нитку без труда и окунула в любезно предоставленный Калом самогон.

Затем смочила полотенце в водке и осторожно прикоснулась к разорванной коже.

Эльф дернулся и зашипел.

— Еще, еще глоточек, — скомандовала я, осторожно протирая кожу вокруг раны.

— Хочешь вслух рассказов длинных? — спросил эльф, браво заглотив остатки коньяка из бокала, и я чуть не подавилась хохотом.

Но он уже не так дергался. Видно, анестезия начала действовать как надо.

— Хочешь, я убью соседей, что мешают спа-а-ать, — тихонько подпела я, вынимая иглу из водки.

Эльф слегка окосел, поэтому на мои вокальные способности не обратил особого внимания.

— Нет, это уже лишнее, — сказал он серьезно.

Наверное, подумал, что я всерьез предлагаю ему прихлопнуть всех лесорубов, что лихо, с грохотом и воплями, отплясывают внизу.

Значит, пациент готов, и можно приступать к операции!

— Вообще, конечно, хотелось бы узнать, — произнесла я, аккуратно накалывая кожу на лопатке эльфа иглой и аккуратно протягивая темную нить, — как это такой важный господин, высший эльф, оказался в лесу, да еще один.

Эльф, конечно, молча снес первый стежок. Только мышцы его дрожали под моими руками.

Но не дернулся, не двинулся ни на волосок! Молодец, терпеливый. Хоть и высший.

— Мне нет места среди сородичей, — ответил он глухо. Дождался, когда я завяжу узелок на первом стежке, и махнул еще коньячку.

— И это все? — поддразнила я его, прокалывая его кожу для второго шва. — Это вы называете болтливостью?

Эльф покосился на меня через плечо.

— А что ты хочешь узнать? — так же неодобрительно и недружелюбно спросил он. — О том, какой я длинноухий осел?

— Не такой уж длинноухий, — заметила я, спокойно продолжая свое дело. — Так в чем ваша глупость?

— Глупость! — фыркнул эльф.