Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

А с помощницами управимся.

Они пришли к полудню и помогли Карлу с мясом.

Целых три котла с замаринованными кусками стояли в холодном погребе, надежно прикрытые крышками. Еще несколько кусков варились для супа.

Девицы без устали чистили овощи и драили посуду до блеска.

— Ну, пошло дело! — радостно сообщил мне Карл.

А я снова подхватила ведро с водой и тряпку, и отправилась отмывать таверну.

На сей раз смогла привести в порядок только лестницу и пару небольших комнат.

Лестница оказалась чудесная, с точеными изящными лакированными балясинами, с гладкими ровными перилами.

А в комнатках наверху после уборки стало светлее. Я и тюфяки взбила, и постельное белье поставила кипятиться со щелоком.

К нашему празднику я попросила Карла нарезать больше ветвей елок и украсить ими зал. Хвойный свежий аромат лучше застоявшегося спертого воздуха! Да и зелень — это красиво. Напоминание о зимних праздниках. Зимним праздникам все рады.

Признаться, я готова была залезть на крышу и драить ее щеткой, наплевав на проливной дождь. Лишь бы поскорее справиться со всеми заданиями папаши Якобса и поскорее получить свободу.

Но Карл мне этого не позволил сделать.

— Адель, — сказал он строго, когда я уже развешивала белье на чердаке. — А сама ты что же, не наденешь чистого и красивого? Все-таки, праздник…

— Так откуда взять-то, — пропыхтела я, разгибаясь с трудом и отирая со лба пот и прилипшие волосы.

— Может, сходишь в лавку, купишь что-нибудь новое? Денег же много.

Кажется, Карл испытывал некоторое стеснение оттого, что его-то я приодела. А сама…

— Ах, хороший мой! — улыбнулась я. — Я б сходила. Но эти деньги ведь пойдут на дело.

Карл тряхнул лохматой головой.

— Конечно, на дело, — согласился он. — Но ведь и о себе надо думать! Ты совсем молодая, неужто тебе не хочется нового красивого платья?

— Хочется, — согласилась я. — Но в такой дождь я просто испорчу все обновы, и все.

Карл задумался.

— Ну, ладно, — решительно сказал он, наконец. — Я дам тебе мамино… оно очень красивое и почти новое. Она его и не носила почти.

— Может, не надо? — тихо произнесла я. Нутром почуяла, как мальчишке трудно расставаться с тем, что ему дорого. Что ему так напоминает мать.

— А кому оно теперь, — вздохнул Карл. — Залежится, истлеет. А на тебе… может, мне ненадолго покажется, что она снова вернулась.