Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

— Безумный тролль! Проходимец!

— Я не тролль и уж тем более не проходимец, — хихикнул Якобс и с гордостью продемонстрировав мне синий бархатный плащ, укрывающий его исполосованную хлыстом палача спину. — Я шут его высочества принца Феланора!

— Что?! Да как ты смог?!

— Невеста принца привела меня сюда, — мерзко рассмеялся мне в лицо папаша Якобс. — В награду за мою преданную службу… и теперь я имею больше прав находиться во дворце, чем ты!

Он снова расхохотался и показался мне ну абсолютно безумным.

— Зачем вы мне все это говорите? — чуть слышно спросила я.

Якобс вдруг перестал страшно смеяться и посмотрел на небо.

— Мне нравится солнце, — доверительно сообщил он.

— И что это значит?!

— Я не хочу, чтоб оно погасло.

— Вы не хотите, чтоб принц стал темным?!

— Он мог бы стать хорошим, добрым, как прежде. Если б был с тобой.

Якобс помолчал. Вот и беседуй тут с этими сумасшедшими!

— Но что я могу сделать?!

— Ничего, — сухо ответил Якобс. — Много гостей приглашено. Еще больше приходят, услышав о празднике в Белом Городе.

— Это еще почему?!

— Тебя слишком хорошо знают. Твои желтые волосы такие яркие… их увидят из сотни других. Твои платья простые и человеческие. Так не одеваются эльфы. Ты пахнешь сладко, хлебом и домашней едой. Тебя узнают и выгонят. И настанет тьма, — Якобс снова посмотрел на небо. Взгляд у него был грустный. — Настанет тьма…

Не успела я и бровью повести, как он, все так же на четвереньках, сорвался с места и скрылся с глаз.

Вот тебе и Якобс!

Не знаю даже, благодарить его или бранить. Напугал он меня здорово. Но и помог при этом…

Вернулась в таверну я с тяжелыми думами.

Все верно сказал Якобс. Не пустят меня во дворец.

Катарина ведь не дура, далеко не дура. Торт она велит доставить, а меня к Феланору близко не подпустит. Наиздевается и выгонит взашей… Так что шансов у меня нет.

— Совет! — вскричала я, подбегая к шкафу. — Если воду из Источника Мудрости добавить в тесто, она же поможет Феланору?!

Шкаф выдал очередную карточку.

— «От жара вода испарятся», — значилось в ней.

— Нет?! Час от часу не легче! — всплеснула руками я. — Так как тогда мне его напоить?!

Но это был уже следующий вопрос. И шкаф на него не ответил.

В раздумьях я принялась за выпечку, благо, и тесто подошло.

Желтое, пышное, ноздреватое, оно мягко вывалилось на стол, щедро присыпанный мукой.

И я, чуть смазав руки маслом, принялась его вымешивать.

— Якобс-то прав, — ворчала я.