Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Все-таки, я привыкла к фокусам с коньяком…

Но тут шкаф удивил нас снова.

Стоило Карлу достать свой пирог и закрыть шкаф, как тот снова сверкнул холодным светом. И внутри мы обнаружили маленькую открытку, красиво подписанную ровным округлым почерком.

Послание гласило: «Дар разделен надвое поровну. Теперь это одно блюдо или продукт, одна вещь и один совет на каждого в день».

— Это более, чем справедливо! — радостно воскликнул Карл. —Теперь мы с тобой оба не пропадем! И надрываться теперь тебе не надо! В качестве вещи ты можешь попросить и платье, и драгоценности, Адель!

Но я не о драгоценностях мечтала.

Я быстро захлопнула шкаф и закричала:

— Совет! Мне нужен совет!

***

— Можно ли этой водой все исправить? — спросила я. — Если Феланору дать глоточек, он… вспомнит меня?

Шкаф ответил тотчас же, сверкнув морозным светом.

В нем оказалась еще одна открытка, подписанная красивым почерком.

«На белом листе пишут черными чернилами. Если черный лист отмоется добела, останется ли надпись? На черном листе пишут белыми чернилами.

— Это значит? — удивился Карл.

— Значит, что если он и вспомнит меня, и то, что было, то вряд ли снова почувствует любовь ко мне, — упавшим голосом произнесла я.

— Вот дела! — изумился Карл. — И что же делать?

Думаю, во второй части послания была четкая инструкция, что делать.

— Феланор должен заинтересоваться мной сейчас. В своей темной ипостаси.

— Теперь будешь у шкафа просить вещь? — осторожно спросил Карл.

— По закону жанра мне нужно платье, шитое серебром?

— Чего, — сказал Карл.

— Ну во всех сказках так пишут, — пояснила я. — Девушка наряжается лучше всех, и принц обращает на нее внимание.

— Но в шитом серебром платье к печи не подойдешь, — заметил Карл.

— Да я шучу! — вздохнула я. — О вещах подумаем потом. Давай-ка сейчас займемся выпечкой…

— Не сейчас, — возразил Карл.

— Это еще почему?

— Ночь на дворе, — ответил он.

Пришлось ему подчиниться, хотя, конечно, неспокойно мне было. Хотелось действовать и исправить все сейчас же!

Но…

Зато поутру я подскочила раньше обычного, хотя поспать мне удалось всего часа четыре.

— Вещь, вещь, вещь! — верещала я, на ходу завязывая фартук.