Жена на продажу, таверна на сдачу (СИ)

Ее прекрасные стены, безделушки, которые мне только предстояло отмыть, окна.

— Но можно же что-то сделать, — неуверенно произнесла я. — Закрыть Тропу снова. Положить золота… Я всегда кладу твой золотой в это место, когда ухожу по делам.

Феланор грустно улыбнулся.

Его лицо посветлело, сурово сведенные брови разгладились, но…

— К сожалению, это не поможет, — ответил он. — Это необычная тропа. И запечатывали ее золотом из драконьего гнезда. Заговаривая каждую монету.

— О-о, — протянула я.

— И снова закрыть можно только им же.

— Теперь это просто золото, — робко заикнулась я.

— Нет, — ответил Феланор. — Любая из этих монет теперь ключ к тропе.

— Что?! — воскликнула в ужасе.

— Не переживай, — утешил меня Феланор. — Ключ лишь для того, кто знает. Но для людей это просто монеты.

Он притянул меня к себе и снова поцеловал, вздохнув.

— Я соскучился, — почти застенчиво произнес он.

Я не стала сопротивляться и спорить.

На руках Феланор отнес меня в маленькую комнатку, точь-в-точь копию моей.

Уложил в постель и вдруг вспыхнул страстью, такой несвойственной для эльфов.

Его руки стали жадными и порывистыми.

Они гладили мое тело, повторяя изгибы.

Они торопливо расправлялись с застежками и шнурками дрожа от нетерпения.

Они добирались до горячей кожи, чтоб замереть на ней, пока вздох полного счастья рвался из губ эльфа.

— Я так тосковал по тебе, моя маленькая Адель…

Феланор пил и пил мое дыхание, поцелуями заглушая мои горячие вздохи.

Он целовал и целовал мою шею, часто вздымающуюся грудь, ловя губами острые вершинки.

Он обнимал, гладил мою извивающуюся спину, прижимался ко мне, ластясь, как кот.

Страстно и порывисто прижался животом к моему животу. Сжал мои запястья, удерживая руки закинутыми над головой, чтобы заглянуть в мои глаза и прочесть там желание и нежность.

— Я люблю тебя, Феланор…

Он овладел мной так же порывисто и нетерпеливо, как и в первый раз.

Он заставил меня вскрикнуть от его горячности и жадной страстности.

Он смотрел в мое лицо, пока я трепетала под ним, покоренная и принадлежащая ему.

И он утвердил свою власть надо мной, двинувшись вперед, пронзая мое тело вспышкой удовольствия — до легкой боли.

— Моя Адель…

Его тело было светло и горячо. Сверкало в вечернем свете, как раскаленный добела металл.