Заставь меня остановиться 2

— Да я с тобой уже повзрослела и укоротила себе жизнь, — поворачиваюсь к нему, в очередной раз не сдерживая слез.

— Чего ты хочешь, Ань? Вот прямо сейчас, — обхватывает мое лицо ладонями. — Не говори мне про развод, это мы уже обсуждали. Это всего лишь вопрос времени, которое, кстати, летит так быстро, что «а» не успеешь сказать, как увидишь долгожданный штамп. И не говори мне о том, что продиктовано твоим воспитанием. Скажи, как есть.

— Я хочу, чтобы ты был моим. Не сейчас. А вообще. Только моим. Не приплетай сюда свою дочь, она не твоя женщина, а твой ребенок.

Мне с ней нет смысла соревноваться. А я даже в мыслях не могу назвать тебя своим. Не получается. Потому что ты не мой.

— Я — твой, — Богдан наклоняется и покрывает мое лицо поцелуями, собирая губами слезы.

— Точно мой? — как-то жалобно пытаюсь удостовериться я.

— Точно твой, — уверенно повторяет Лукьянов, от чего мне хочется визжать. Я моментально забываю о том, что было еще совсем недавно, когда чувствую его губы на своих.

Закидываю ему руки на шею и углубляю поцелуй. Не хочу уходить домой. Хочу к нему. Я готова признать, что я размазня и напроситься к нему.

— Я не хочу домой, — шепчу ему в губы. — Я хочу к тебе. Ну, пожалуйста.

— Мы и так стоим около моего дома, — резко поворачиваюсь к окну. — Я и не собирался везти тебя домой.

Кажется, внутри меня кто-то пляшет. Улыбаюсь как дура, как только Богдан выходит из машины. А я, недолго думая, ступаю вслед за ним.

* * *

Я толком не успела выйти из машины, как одно мимолетное движение и я оказываюсь перекинутой на плечо Лукьянова.

Настолько неожиданно, что из меня вырывается какой-то едва различимый звук. Мягко говоря, положение с опущенной вниз головой и свисающими волосами — неудобное. Однако, мне неожиданно становится весело. И высказывать сейчас свое «фи» я не намерена. Закусываю губу, чтобы не засмеяться, когда спустя несколько секунд такой ходьбы, Богдан хлестко ударяет меня по попе. Больно!

— Последний раз я вижу на тебе такое платье.

Поняла?

— Это может означать, что ты либо ослепнешь, либо меня больше не увидишь. Вы точно выразились, Богдан Владимирович? — с вызовом бросаю я, прекрасно осознавая, что после такой ссоры, да еще и находясь в таком пикантном положении, так говорить не стоит. Однако сдержаться не могу. Это уже буду не я. — Формулир…, — запинаюсь, как только Лукьянов, совсем не церемонясь, открывает дверь в дом, нарочно сжав пятерней мой зад.