Замена объекта

- Слушай, а что такое аделана? - спросил я.

- Какая аделана? - не поняла она.

- Ну такая. Чего аделана-то?

- Ах это! - расхохоталась Светка. - Это был вопрос: «А где Лана?» Этот кретин меня Ланой называет, представляешь? Пошляк.

- Пошляк, - не мог не согласиться я. - И звуком «г» пренебрегает. Где ты таких находишь? Не русский, что ли?

- Почему? - она пожала плечами. - Вполне русский. Просто дикция не идеальная. Не у всех же папы-вокалисты.

С тех пор я в шутку начал называть ее Аделаной, а Светка в отместку нарекла меня Гариком.

Боже мой, такое хорошее имя - Игорь, древнее, почти скандинавского происхождения, а все изощряются кто как может. Мама называет меня Егором, вот и Светка свой вариант придумала. У меня была подружка, которая умудрялась называть меня «Ига». Полный мрак!

Но Светке я, конечно, перезвонил.

- Ты ел? - первым делом спросила она.

- Нет еще, собираюсь.

- А ты далеко?

- На территории.

- Давай я тебя обедом накормлю, - предложила Света.

- Заодно и поговорим. Татьяна Васильевна тебя достала?

Татьяна Васильевна - это моя мама. Выходит, я был прав, Светка в курсе матушкиных вчерашних попыток мне дозвониться. Что ж, неудивительно, они обе были на банкете.

- Пыталась. Но я проявил завидную стойкость, - гордо сообщил я. - А что у тебя сегодня на обед?

- Ну ты нахал, Дорошин! - возмутилась она. - Будешь есть, что дадут. У тебя дома наверняка обеда нет, а в форме ты по кабакам не ходишь, сам же говорил.

- Да я и не отказываюсь. Сейчас приеду.

Живем мы со Светкой в одном доме, на Малой Грузинской улице. То есть как были с детства соседями, так и остались. Мои родители съехали на постоянное жительство в загородный дом, Светкины умерли, а мы так и живем с ней бок о бок. Правда, в разных подъездах."

"Через двадцать минут я сидел за большим овальным столом, покрытым золотистой непромокаемой скатертью, с несказанным удовольствием уплетал фирменный Светкин суп-харчо и слушал Печальную повесть о неудачном сыне, который не счел нужным поприсутствовать на банкете в честь премьеры.

Весь вечер, как выяснилось, моя мама страдала, без конца звонила мне, чтобы выяснить, когда же я наконец приеду, негодовала, сердилась, переживала, пила сердечные капли и изводила Светку и ее мужа Бориса причитаниями по поводу моей идиотской работы, которой я занимаюсь непонятно зачем.